Эми много старше, чем обычно бывает прислуга, и она приобрела некоторую моральную власть над Констанцией, хотя Констанция никогда бы в этом не призналась.
Отсюда и тревога Констанции.
Однако ничего не произошло.
Эми, по-видимому, не заметила, что ее осадили.
— Возьми Снежка и отнеси его в комнату мистера Сирила, — пробормотала Констанция, словно говоря:
«Разве я не велела тебе давным-давно это сделать?»
По правде сказать, Констанция опасалась за жизнь Снежка.
— Ну, Фосетт! — любезно обратилась она к прибывшей в гости собаке. — Фосетт тут же начала принюхиваться.
Толстый краснощекий извозчик выносил чемоданы на тротуар, а Эми была наверху.
На минуту сестры остались в нижней гостиной одни.
— Вот я и приехала! — сказала высокая и величавая пятидесятилетняя женщина.
И губы ее снова задрожали, когда она оглядела комнату, которая показалась такой тесной.
— Да, вот ты и приехала! — кивнула Констанция.
Она прикусила губу и, благоразумно стремясь избежать слез, поспешила к извозчику.
Мимолетное мгновенное чувство — как клочок пены в безбрежном и спокойном море!
Извозчик с чемоданами протопал наверх, спустился вниз, поблагодарил высокомерную Софью за щедрость, и наступила тишина.
Эми уже заваривала на кухне чай.
Перед камином сверкал приготовленный к трапезе стол.
— Ну, а как быть с Фосетт? — выразила Констанция свое растущее беспокойство.
— Фосетт будет при мне, — твердо ответила Софья.
Они поднялись в спальную, приготовленную для Софьи и вызвавшую у нее восторг своей нарядностью.
Софья подбежала к окну и посмотрела на Площадь.
— Разжечь камин? — вскользь спросила Констанция.
Ибо на Площади считалось абсурдом разжигать камин в спальной, если обитатель ее здоров.
— Нет-нет! — ответила Софья, но по ее тону ясно было, что она не считает этот вопрос совершенно нелепым.
— Ты уверена? — спросила Констанция.
— Конечно, большое спасибо, — ответила Софья.
— Ну, я пока пойду.
Думаю, чай будет скоро готов.
Констанция спустилась на кухню.
— Эми, — сказала она, — как только приготовишь чай, разожги камин в комнате миссис Скейлз.
— В верхней спальной, мэм?
— Да.
Констанция поднялась к себе и закрыла дверь.
Ей нужно было хоть на минутку остаться одной после этого ужасного дня.
С облегчением вздохнув, Констанция сняла накидку.
Она подумала:
«Так или иначе, а мы встретились, и она здесь.
Она очень мила.
Ни чуточки не изменилась», — и добавила:
«Только подумать, что она здесь!
Действительно здесь».
В простоте своей Констанция и не задумывалась о том, что думает на ее счет сестра.
Софья спустилась вниз первой и, когда пришла Констанция, рассматривала пустую стену рядом с дверью, ведущей на кухонную лестницу.
— Здесь и пришлось заложить проем? — спросила Софья.
— Да, — ответила Констанция, — здесь.
— Такое ощущение, наверно, бывает у людей, когда чешется ампутированная нога! — сказала Софья.
— Ах, Софья!
Хотя Софья очень хвалила чай, сестры ели мало.
Констанция обнаружила, что Софья, как и она сама, очень осторожна в еде.