Он навсегда остался хромым и всюду ходил с толстой палкой.
Велосипеды принесли ему успех, он переключился на автомобили, и здесь дела пошли успешно.
Сперва то, что он рекламирует свое дело в Пяти Городах, вызвало оторопь.
По общему, не слишком четкому ощущению, то, что его матушка была пьяницей, а отец — убийцей, лишало Дика Пови права на существование.
Однако, оправившись от удивления после того, как в «Сигнале» появилось объявление о фирме Дика Пови, в округе вполне резонно рассудили, что нет никаких причин, почему бы Дик Пови не мог торговать велосипедами, как любой человек с нормальными родителями.
Теперь Дик, как считалось, быстро богател.
Говорили, что он изумительно водит автомобиль — одновременно и смело и осторожно.
Несколько лет назад он однажды вывез сестер в окрестности Снейда, где они подышали свежим воздухом.
Его внимание и заботливость произвели на них большое впечатление, и с тех пор вполне естественного предрассудка против такой новомодной штуки, как автомобиль, у них как не бывало.
Впоследствии Дик время от времени катал их в автомобиле.
К Констанции он относился с большим восхищением, основанным на его благодарности по отношению к Сэмюелу Пови. Что касается Софьи, он всегда повторял, что она может служить украшением любого авто.
— Вы, надо думать, не слыхали о его новой идее? — улыбаясь, спросил доктор.
— О какой? — безразлично ответила Софья.
— Он собирается заняться воздухоплаванием.
Он вроде бы уже один раз летал на воздушном шаре.
Констанция неодобрительно почмокала губами.
— Однако не в этом сюрприз, — добавил доктор, глядя в пол и продолжая улыбаться.
Он сидел на табурете перед фисгармонией и, сохраняя на лице маску лучезарного веселья, размышлял про себя:
«Чем дальше, тем труднее расшевелить этих старушек.
Поговорю-ка с ними о Федерации».
Под названием Федерации был известен план слить все Пять Городов в один город, который стал бы двенадцатым по величине в королевстве.
В Берсли этот план вызвал ярость, ибо в нем не усмотрели ничего, кроме стремления изничтожить славный город ради вящего процветания Хенбриджа.
Хенбридж и без того, с помощью проносившихся туда-сюда каждые пять минут электрических трамваев, лишил Берсли двух третей розничного торгового оборота, о чем свидетельствовал и постепенный упадок Площади, и в Берсли никто не собирался проглотить оскорбление и превратиться в обычное предместье Хенбриджа.
Берсли падет только в бою.
Обе сестры были непримиримыми противницами Федерации.
Будь у них возможность, они отправили бы федератов на дыбу.
Софья с особенным пылом приняла сторону родного города, в котором столь долгое время отсутствовала.
И когда доктор Стерлинг хотел, прибегнув к целебному средству, «вывести сестер из себя», ему достаточно было только упомянуть Федерацию — гончие тут же бросались вслед за зайцем.
Но на этот раз доктор потерпел неудачу с Софьей и лишь отчасти преуспел с Констанцией.
Когда он сообщил, что на вечер намечено собрание жителей Берсли и что Констанция как налогоплательщица должна пойти и проголосовать, если искренне болеет за дело, в ответ доктор услышал только маловразумительное бормотание на тот предмет, что Констанция, пожалуй, останется дома.
Неужели доктор забыл о смерти Снежка?
В конце концов доктор принял серьезный вид, выслушивал их жалобы и, кивая головой, смотрел в пространство, обдумывая каждый симптом.
Потом, справившись, где они намерены провести лето, он ушел.
— Ты его не проводишь? — прошептала Констанция Софье, которая обменялась с доктором рукопожатием на пороге гостиной.
Ввиду ишиаса Констанции, хозяйственными делами занималась Софья.
Передав ей все дела, Констанция впервые в жизни впала в апатию.
Софья покачала головой.
Поколебавшись, она подошла к Констанции и протянула ей на ладони скомканную телеграмму.
— Прочти! — сказала Софья.
Выражение ее лица испугало Констанцию, которая постоянно ждала новых тревог и неприятностей.
Констанция с трудом разгладила листок и прочла:
«Мистер Джеральд Скейлз опасно болен.
Находится по адресу Манчестер, Динсгейт 49, м-р Болдеро».
На протяжении всего невыразимо утомительного и совершенно ненужного визита доктора Стерлинга (и зачем он явился именно сегодня, ведь обе они здоровы!) Софья сжимала телеграмму в руке, а про себя повторяла то, о чем сообщалось в телеграмме.
Она не опустила головы, спокойствие было на ее челе.
Она ни намеком не показала, что произошел взрыв, — а ведь это действительно был взрыв.
Констанцию поразило самообладание Софьи, не укладывавшееся в рамки ее понимания.
По убеждению Констанции, бедам не будет конца — они будут все множиться и множиться, пока смерть не положит им предел.
Сперва ужасные огорчения из-за прислуги, потом плачевная смерть и похороны Снежка, а теперь, пожалуйста, возникает Джеральд Скейлз!
Как резко изменилось направление их мыслей!