Кроме того, она чувствовала, что несет ответственность перед мистером Тиллом Болдеро за все неприятности, которые мог причинить ему Джеральд.
— Да, — сказал мистер Болдеро, мягко и неторопливо.
— Он пришел вчера вечером — мы как раз закрывались.
Дождь у нас лил как из ведра.
Не знаю, какая погода стояла у вас.
Он весь промок и был в ужасном состоянии, просто ужасном.
Разумеется, я его не узнал.
Я ведь, насколько я помню, вообще с ним раньше не виделся.
Он спросил меня, не сын ли я того мистера Тилла Болдеро, которому эта лавка принадлежала в 1866 году.
Я ответил утвердительно.
«Ну, — сказал он, — выходит, вы мой единственный родственник.
Меня зовут Джеральд Скейлз.
Моя мать приходится кузиной вашему батюшке».
А потом спрашивает: «Можете вы мне чем-нибудь помочь?»
Я увидел, что он болен.
Привел его сюда.
Когда оказалось, что он не может ни есть, ни пить, я решил послать за доктором.
Доктор велел уложить его в постель.
Сегодня в час дня он скончался.
К сожалению, моей жены сейчас нет, и она не могла поухаживать за ним как следует.
Она в Саутпорте и, к сожалению, нездорова.
— От чего он умер? — коротко спросила Софья.
Мистер Болдеро в недоумении пожал плечами.
— Должно быть, от истощения, — ответил он.
— Он здесь? — спросила Софья, ища взглядом, где может находиться спальная.
— Да, — сказал мистер Болдеро.
— Вы, наверное, хотите посмотреть на него?
— Да, — кивнула Софья.
— Ваша сестра говорила, что вы давно его не видели, — с сочувствием пробормотал мистер Болдеро.
— Да, с семидесятого года, — ответила Софья.
— Ах, господи, господи! — запричитал мистер Болдеро.
— Боюсь, туго вам пришлось, миссис Скейлз.
С семидесятого года!
— Он вздохнул.
— Прошу вас, крепитесь.
Я не оратор, но поверьте, соболезную вам.
Да, соболезную!
Как жаль, что нет жены и она не может принять вас.
На глаза Софьи накатились слезы.
— Ну же! — сказал он.
— Мужайтесь!
— Я плачу из-за вас, — благодарно произнесла Софья.
— Вы проявили такую доброту, приняв его.
Вам это было чрезвычайно неудобно.
— О! — возразил Болдеро. — Не надо так говорить!
Не мог же я оставить на улице родственника, да еще и старика!
Подумать только! если бы он сумел угодить своему дядюшке, он был бы теперь одним из самых богатых людей в Ланкашире.
Но тогда в Стрейнджуэйз не было бы Института Болдеро! — добавил он.
Минуту они помолчали.
— Пойдем сейчас?