Я ее снял.
Софья увидела кучку одежды на стуле.
Она осмотрела костюм, все еще влажный, и ей стало больно, когда она увидела, как он ужасно изношен.
Костяной воротничок был почти черный.
Что до обуви, то такие башмаки она видела только на ногах у бродяг.
Софья заплакала.
Вот она, одежда того, кто был когда-то щеголем и проживал по пятьдесят фунтов в неделю.
— Разумеется, багажа при нем не было, — пробормотала она.
— Не было, — ответил мистер Болдеро.
— А в карманах я нашел только вот это.
Он подошел к каминной полке и взял оттуда дешевый потрепанный бумажник. Софья открыла его.
В нем лежала визитная карточка — «Сеньорита Клеменсия Борха» — и счет из аргентинского отеля Святого Духа; на обороте счета были нацарапаны какие-то цифры.
— Надо полагать, — заметил мистер Болдеро, — что он приехал из Южной Америки.
— И это все?
— Все.
Душе Джеральда, в спешке покидавшей этот мир, не пришлось расставаться ни с чем ценным.
Пришла служанка и сообщила, что друзья миссис Скейлз ожидают ее в машине у входа.
Софья с беспокойством посмотрела на мистера Тилла Болдеро.
— Они, конечно, не думают, что я вернусь с ними сегодня же! — сказала она.
— Ведь столько предстоит сделать!
Доброта мистера Болдеро удвоилась.
— Вы ничего не можете для него сделать, — сказал он.
— Сообщите мне свои пожелания касательно похорон.
Я все устрою.
Возвращайтесь к сестре сегодня же.
Она будет из-за вас волноваться.
А завтра или послезавтра приезжайте… И ни о чем не беспокойтесь, прошу вас!
Софья согласилась.
Таким образом, около восьми, когда Софья под наблюдением мистера Болдеро немного перекусила, ломбард был заперт, и автомобиль выехал в Берсли — Лили Холл сидела рядом со своим возлюбленным на переднем сиденье, а Софья занимала заднее.
Софья ничего не сказала молодым людям о цели своей поездки.
Она была не в силах разговаривать с ними.
Они видели, что Софья находится в состоянии серьезного душевного разлада.
Под шум машины Лили сказала Дику, что уверена — миссис Скейлз заболела, а Дик, поджав губы, ответил, что на Кинг-стрит они будут самое позднее в половине десятого.
Время от времени Лили исподтишка поглядывала на Софью — то бросала на нее тревожный взгляд, то молча ободряла ее улыбкой, на которую слабой улыбкой отвечала Софья.
Через полчаса они съехали с кольцевого манчестерского шоссе и поехали по чеширским дорогам — накатанным, извилистым и ровным.
Была та пора года, когда нет ночи — есть только день и сумерки: последняя серебряная полоска света упрямо держится несколько ночных часов.
За городом, под сенью унылого вечера, печаль земли словно бы заново овладела Софьей.
Только теперь осознала она, какую выдерживает пытку.
К югу от Конглтона, сразу после того как Дик включил фары, спустила шина.
Машина остановилась, и Дик вылез.
Они были в двух милях от деревушки Эстбери.
Не успел Дик, со смирением опытного автомобилиста, вытащить сумку с инструментами, как Лили воскликнула:
«Что случилось? Она заснула?»
Софья не спала — судя по всему, она была без сознания.
Молодые влюбленные попали в трудное положение.
На мгновение в их голосах зазвучали ноты тревоги и испуга, но вскоре к ним вернулась твердость.
Софья обнаруживала признаки жизни — без проблеска сознания.
Лили слышала, как бьется сердце пожилой дамы.
— Да, тут уж ничего не попишешь, — лаконично сказал Дик, исчерпав все попытки оживить Софью.
— Что же нам делать?