— Поспешим домой, насколько это позволит спустившая шина.
Миссис Скейлз нужно переложить сюда, а ты будешь ее поддерживать.
Так нам удастся перенести часть веса со спустившего колеса.
Дик сунул на место сумку с инструментами.
Лили была в восторге от его решимости.
Таким образом они и завершили свое путешествие, уже не подвластные изменчивым чарам прелестных ночных пейзажей.
Не успел автомобиль остановиться на темной Кинг-стрит, как Констанция открыла дверь.
Молодым людям показалось, что она с достоинством перенесла удар, хотя зрелище того, как инертное, подергивающееся тело Софьи со съехавшей набок шляпкой вносят в дом, могло бы поразить и куда более крепкого человека, чем Констанция.
Когда дело было сделано, Дик только и сказал:
— Я поехал.
Ты, конечно, останешься здесь.
— Куда ты? — спросила Лили.
— За доктором! — отрезал Дик, в спешке спускаясь с крыльца.
IV
Главное, что поразило Констанцию, хотя и не выбило ее из колеи, была необыкновенная стремительность, с которой развивались события.
Меньше чем двенадцать часов назад — да что там, и шести часов с тех пор не прошло — они с Софьей жили своей мирной и однообразной жизнью, не зная горестей, кроме болезней или несговорчивой прислуги да смерти собаки.
И вот снова объявился зловещий Джеральд Скейлз, тело Софьи, внушая таинственный страх, лежит на диване, а Констанция и Лили Холл, которой она до сего дня не видела, сидят бок о бок и в тревоге смотрят на Софью.
Констанция достигла критического состояния.
Опереться на Софью с ее энергией и безапеляционной решительностью она не могла, и в ней проснулись наследственные черты Бейнсов.
Все ее обычные огорчения встали на подобающее им место и оказались пустяками.
Ни она, ни Лили не знали, что предпринять.
Они могли распустить корсет Софьи, безуспешно поднести к ее искривившемуся рту рюмку бренди — вот и все.
Софья не полностью потеряла сознание, как можно было бы решить по ее глазам, однако она не могла ни говорить, ни подать знак, ее тело то и дело изгибалось в судороге.
И вот Констанция и Лили ждали, ждала и служанка на кухне.
Вид Софьи произвел в Мод неожиданные изменения.
Мод преобразилась.
В ее энергии, в почтительном стремлении помочь не было и следа дерзости и развязности.
Она стала иной — так, верно, могла бы преобразиться средневековая распутница под действием какого-то чудесного видения.
В жизни Мод наступил перелом!
Менее чем через десять минут прибыл доктор Стерлинг.
Дик Пови сообразил, что найдет врача в Ратуше на собрании, посвященном Федерации.
Шумное появление доктора и Дика, с головокружительной скоростью примчавшихся на автомобиле, вызвало всеобщее удивление.
Доктор немедленно спросил, что произошло.
Никто ничего толком не мог объяснить.
Констанция уже сообщила Лили Холл по секрету о причинах, по которым Софья ездила в Манчестер, но этим ее осведомленность и исчерпывалась.
Кроме самой Софьи, никто в Берсли не знал, что произошло в Манчестере.
Однако Констанция предполагала, что Джеральд Скейлз уже умер — иначе Софья там задержалась бы.
Доктор же думал, что Джеральд Скейлз, напротив, вне опасности.
И все они пытались представить себе этого Джеральда Скейлза, этого мрачного и зловещего мужа, ставшего причиной катастрофы.
Между тем доктор приступил к делу.
Он отправил Дика Пови за лекарством на дом к Кричлоу, на случай если аптека уже закрыта.
Затем, спустя некоторое время, он поднял лежавшую без сознания Софью, взвалил ее, как мешок, на плечо и без посторонней помощи отнес ее на третий этаж.
Недавно доктор провел курс первой помощи для энтузиастов из Общества при больнице св. Иоанна в Берсли.
Он совершил почти сверхчеловеческий подвиг, запечатлевшийся, наряду со всем прочим, в памяти Констанции: дюжий доктор аккуратно и осторожно ступал по покривившимся, скрипучим ступеням, стараясь не повредить Софье и не ушибить ее; он оступился на двух ступеньках посреди коридора; голова Софьи с распущенными волосами чудовищно раскачивалась у него за спиной; доктор со всеми предосторожностями опустил ее на кровать. И, отдышавшись, утер пот своим большим платком — и все это в четких переливах тени и света газовых рожков!
Доктор был в замешательстве.
Констанция рассказала ему в общих чертах со слов Софьи о том приступе, который случился с сестрой в Париже.
Доктор сразу же сказал, что диагноз французского врача неверен.
Констанция пожала плечами.
Ее это нисколько не удивило.
В ее глазах любой французский врач в какой-то мере был шарлатаном.