И вообще, разве нет в моем образе жизни чего-то… короче говоря, чего-то?..»
Вслух она ничего не сказала.
Она нисколько не нарушила безупречной вежливости хозяйки дома.
Даже в тоне ее не было и намека на то, что она персона немаловажная.
Однако мисс Четуинд внезапно почувствовала, что лучше бы поглубже спрятать свою гордость по поводу возможности стать свояченицей его преподобия Арчибальда Джонса.
И она спросила о здоровье мистера Бейнса.
После чего разговор как-то угас.
— Надеюсь, вас не удивило мое письмо? — спросила миссис Бейнс.
— И да и нет, — ответила мисс Четуинд на этот раз уже профессиональным тоном, а не тоном будущей свояченицы.
— Мне, конечно, искренне жаль терять таких прилежных учениц, но нельзя же оставлять у себя учениц навечно.
— Она улыбнулась; она не теряла мужества, хотя знала, что лишиться учениц проще, чем найти новых.
— Однако, — последовала пауза, — ваше мнение о Софье совершенно справедливо.
Она нисколько не отстает от Констанции.
Софья, безусловно, девочка незаурядная.
— Надеюсь, она не очень огорчала вас?
— О нет! — воскликнула мисс Четуинд.
— У нас были прекрасные отношения.
Я всегда старалась взывать к ее разуму.
Я никогда не принуждала ее.
Ведь с иными девочками… Я считаю Софью, в известном смысле, самой незаурядной девушкой, не ученицей, а — как бы это сказать? — самой незаурядной личностью из всех, кого я знала.
— И с достоинством добавила: — И заметьте, от меня такое не часто услышишь!
— Вот как! — сказала мисс Бейнс.
А сама подумала:
«Я ведь не из ваших обычных, глуповатых родителей.
Я сужу о моих детях беспристрастно.
Лестные слова о них на меня не действуют».
Однако она была польщена, и у нее возникла мысль, что Софья действительно девочка необычная.
— Она, вероятно, говорила вам, что хочет стать учительницей? — спросила мисс Четуинд, взяв кусочек бесподобного мармелада.
Ложку она держала большим и тремя последующими пальцами, к которым никогда не присоединялся мизинец, он, изящно изогнувшись, гордо отстранялся от них.
— Неужели она и вам сообщила об этом? — с тревогой спросила миссис Бейнс.
— Ну конечно! — подтвердила мисс Четуинд.
— Она не раз мне говорила.
Софья очень скрытная девочка, но, осмелюсь сказать, мне она всегда доверяла.
Временами мы с Софьей очень сближались.
На Элизабет она произвела огромное впечатление.
Должна сказать вам, что в одном из последних писем ко мне она писала о Софье и о том, что как-то упомянула ее имя при мистере Джонсе, а он, оказывается, хорошо ее помнит.
Ни один из самых мудрых, незаурядных родителей не устоит перед таким известием!
— Ваша сестра теперь, вероятно, откажется от школы? — сказала миссис Бейнс, желая скрыть свое смущение.
— О нет!
— На этот раз миссис Бейнс по-настоящему потрясла мисс Четуинд.
— Ничто не заставит Элизабет покинуть ниву просвещения.
Арчибальд питает величайший интерес к школе.
Нет! Нет!
Ни за что на свете.
— Значит, вы полагаете, что из Софьи получится хорошая учительница? — с явной непоследовательностью, улыбаясь, спросила миссис Бейнс.
Но эти слова знаменовали решительный сдвиг в ее сознании.
Все надежды рухнули.
— Мне кажется, она очень увлечена этим и…
— Это не окажет влияния на ее отца или на меня, — быстро проговорила миссис Бейнс.
— Конечно, нет!