В ней есть что-то особенное, — с восторгом сказала Лили.
— Никогда таких не видела.
— У меня есть такая же в спальной, — сказала Констанция.
— А эту я подарю тебе.
— Ах, миссис Пови, я и не рассчитывала…
— Подарю, подарю, — сказала Констанция и вынула снимок из альбома.
— Большое вам спасибо! — сказала Лили.
— Да, кстати! — сказала Констанция, с большим трудом поднимаясь с кресла.
— Помочь вам? — спросила Лили.
— Нет-нет! — отвечала Констанция и вышла из комнаты.
Через минуту она вернулась, держа шкатулку черного дерева с инкрустацией из слоновой кости — в этой шкатулке она хранила драгоценности.
— Я давно собиралась подарить тебе это, — сказала Констанция, вынимая из шкатулки прелестную камею.
— Сама я ее не ношу.
И мне бы хотелось, чтобы ее носила ты.
Это матушкина вещица.
Камеи, похоже, снова входят в моду.
Не вижу, почему бы тебе не носить ее, даже пока ты в трауре.
Теперь ведь к трауру не так строго относятся, как в прежние времена.
— Конечно! — в упоении прошептала Лили.
Они поцеловались.
Констанция, излучая благожелательство, дрожащими пальцами приколола камею к воротничку Лили.
Все свое сердечное тепло Констанция изливала на Лили, которую считала почти идеалом девушки и которая на склоне лет стала ее кумиром.
— Что за дивные старинные часы! — сказала Лили, когда они вдвоем, перебирая драгоценности, добрались до дна шкатулки. — А какая цепочка!
— Это батюшкины часы, — сказала Констанция.
— Он только им и верил.
Когда они показывали не то время, что часы на Ратуше, он, бывало, говорил:
«Значит, часы на Ратуше врут».
И, поверишь ли, так оно и было.
Ты ведь знаешь, часы на Ратуше то и дело отстают.
А папашины часы я давно решила вместе с цепочкой подарить Дику.
— Не может быть! — воскликнула Лили.
— Да, Дику.
Ходят они не хуже, чем когда был жив батюшка.
Мой муж их носить не хотел.
Ему больше нравились его собственные.
Бывали у него такие причуды.
Вот и Сирил весь в отца, — произнесла Констанция своим «сухим» тоном.
— Я почти окончательно решила подарить эти часы Дику — если он будет хорошо себя вести.
Он что, по-прежнему увлекается своими воздушными шарами?
— Ах да! — с виноватой улыбкой ответила Лили.
— Слыханное ли это дело! — сказала Констанция.
— Ну, полетал разок, благополучно приземлился — и хватит с него.
Не понимаю, как это ты не запретишь ему, милочка.
— Да как же ему запретить?
Он меня не слушает.
— Так что же, даже если ты серьезно скажешь ему, чтобы он перестал, он не перестанет?
— Не перестанет, — кивнула Лили и добавила: — Поэтому я ему и не запрещаю.
Констанция кивнула головой, размышляя над тайнами мужской натуры.
Она не забыла жестокосердного упрямства Сэмюела, который, однако, ее любил.
А у Дика Пови причуд в сто раз больше, чем у Сэмюела.