Невозможно было понять, как это уродливое и сильное существо могло так вяло отзываться даже на происки штейгера или почему, поймав мужчину в любовные сети, могла она дойти до такой глупости, чтобы выпустить его на свободу.
Но души таких вот Мэгги полны тайн.
Эта раба становилась невестой, вероятно, чаще, чем любая женщина в Берсли.
Хозяева настолько привыкли к ее поразительным сообщениям, что на протяжении многих лет отвечали на них лишь восклицанием:
«Вот как, Мэгги!»
Помолвки и трагические расставания стали для Мэгги своего рода развлечением.
Окажись Мэгги в других обстоятельствах, она могла бы вместо этого заниматься, скажем, игрой на фортепьяно.
— Ну, конечно, без перчаток! — ехидно произнесла Софья.
— Уж не думаешь ли ты, что у нее есть перчатки, — заметила Констанция.
Наступила пауза, пока шляпка и платье не приблизились к верхней части Площади.
— А что, если она обернется и увидит нас? — забеспокоилась Констанция.
— Мне это совершенно безразлично, — произнесла с почти исступленным высокомерием Софья и слегка тряхнула головой.
В верхней части Площади, между банком и таверной «Маркиз Гранби», как обычно, собралось несколько бездельников.
Один из них сделал шаг вперед и обменялся рукопожатием с явно довольной Мэгги.
Не могло быть сомнений, что налицо непристойное рандеву.
Сорокалетняя девица, от поцелуя которой не растаяло бы даже топленое сало, нашла свою двенадцатую жертву!
Парочка отправилась по Олдкасл-стрит и исчезла из виду.
— Ну и ну! — воскликнула Констанция.
— Видела ты что-нибудь подобное?
Софья, не найдя нужных слов, покраснела и прикусила губку.
Глубоко таящаяся, неосознанная юношеская жестокость привела Констанцию и Софью в их любимое пристанище — мастерскую — для того, без сомнения, чтобы поиздеваться над Мэгги в ее новом туалете.
Они, пусть еще смутно, понимали, что такая некрасивая, неопрятная женщина не имеет права заводить новые туалеты.
Даже ее желание подышать воздухом в четверг вечером казалось им неестественным и несколько предосудительным.
Почему бы ей хотеть вырваться из кухни?
Что касается ее нежных чувств, то к ним они относились с безусловным неодобрением.
Мысль, что Мэгги способна на чистую любовь, представлялась им не просто смешной, но оскорбительной и безнравственной.
Однако не следует ни на мгновение сомневаться в том, что это были милые, добрые, благонравные, очаровательные девушки!
Ибо они действительно были такими, но вот ангелами они не были.
— Какая нелепость! — сурово произнесла Софья.
На ее стороне были молодость, красота и положение в обществе.
Ей все это действительно представлялось нелепым.
— Бедняжка Мэгги! — пробормотала Констанция.
Ее добродушие граничило с глупостью, она постоянно оправдывала людей, и благожелательность всегда брала верх и одерживала победу над ее разумом.
— Когда вернется мама? — спросила Софья.
— К ужину.
— Слава всевышнему! — воскликнула Софья, в восторге сложив молитвенно руки.
Они соскользнули с прилавка по-мальчишески, не следуя манерам «взрослых девушек», как их называла мать.
— Пойдем сыграем Осборнские кадрили, — предложила Софья. (Осборнские кадрили — серия танцев, которые полагалось исполнять на рояле в четыре украшенные драгоценными кольцами руки.)
— И не подумаю, — ответила Констанция, не по возрасту деловито махнув рукой.
Своим жестом и тоном она как бы обращалась к Софье:
«Софья, как ты можешь так слепо относиться к скоротечности нашего бытия, чтобы предлагать мне побренчать с тобой на пианино?»
А ведь только что она вела себя как мальчишка.
— А почему не поиграть? — спросила Софья.
— У меня никогда не будет такой, как сегодня, возможности заняться этим делом, — заявила Констанция, снимая с прилавка мешочек.
Она уселась и вынула из мешочка кусок канвы, по которой разноцветной шерстью вышивала букет роз.
Раньше канва была натянута на пяльцы, но теперь, когда тонкая работа над лепестками и листочками была завершена и не оставалось ничего, кроме однообразного фона, Констанция ограничилась тем, что приколола ткань к юбке на колене.
Приготовив длинную иглу и несколько мотков шерсти горчичного цвета, она склонилась над вышивкой и приступила к заполнению крохотных квадратиков.
Весь рисунок состоял из квадратиков, переходы от красного к зеленому, изгибы мельчайших бутонов — все выполнялось в виде квадратиков, в результате чего получалась некая имитация фрагмента неподражаемого аксминстерского ковра.
И все же тонкость шерсти, быстрое и изящное движение пальчиков, безостановочно скользящих то по лицевой, то по изнаночной стороне ткани, нежный шелест шерстяной нитки, продергиваемой через отверстия, и напряженность, юношеская серьезность потупленного взора наполняли очарованием это занятие и служили ему оправданием, хотя с художественной точки зрения его едва ли можно было извинить.
Вышиваемой салфетке было предназначено украсить позолоченный каминный экран в гостиной, а также стать подарком ко дню рождения миссис Бейнс от ее старшей дочери.