«Как же я забыла об отце? — спрашивала она себя со страхом.
— Я ведь только хотела сказать ему, что их никого нет дома, и убежать обратно.
Как же я забыла об отце?»
Ей бы никто не поверил, что она на самом деле забыла о существовании отца на целых десять минут, но, как ни ужасно, все произошло именно так.
Внизу послышался шум.
— Господи!
Боже мой! — раздался скрипучий голос мистера Кричлоу, взбиравшегося по ступенькам на своих длинных ногах; через ведро он переступил.
— Что случилось?
— На нем был белый передник, в костлявой руке он держал очки.
— Папа… он… — Она посторонилась, пропуская его в дверь первым.
Он бросил на нее пристальный и в то же время негодующий взгляд и вошел в комнату.
Софья робко последовала за ним и стояла у порога, пока мистер Кричлоу изучал результаты ее деятельности.
Он до странности неспешно надел очки, а затем присел на корточки, чтобы удобнее было обследовать Джона Бейнса.
Некоторое время мистер Кричлоу не отрываясь смотрел на него, держа руки на острых, прикрытых передником коленях, затем подхватил недвижное тело, вернул его на место — в кровать — и вытер несчастному запекшиеся губы своим передником.
Софья услышала позади себя громкие вздохи.
Это была Мэгги.
Последовали хриплые рыдания — Мэгги проявляла свои чувства.
— Немедленно за доктором! — проскрипел мистер Кричлоу.
— Не стойте разинув рот!
— Беги за доктором, Мэгги, — сказала Софья.
— Как вы допустили, чтобы он упал? — осведомился мистер Кричлоу.
— Меня не было в комнате.
Я только сбегала в лавку…
— Кокетничали с молодым Скейлзом! — уточнил мистер Кричлоу с сатанинской свирепостью.
— Вы убили вашего отца, вот и все!
Он, должно быть, стоял в дверях своей аптеки и заметил появление странствующего приказчика.
А мистеру Кричлоу было свойственно, еще не ведая существа дела, заранее приходить к мрачнейшим умозаключениям и оказываться в конце концов правым.
Для Софьи мистер Кричлоу всегда был олицетворением злобности и злорадства, а теперь эти его черты превратились в ее глазах в нечто отвратительное.
Гордость придала ей новые силы, и она приблизилась к кровати.
— Он умер? — тихо спросила она. (А внутри некий голос шептал:
«Значит, его зовут Скейлз».)
— Я же сказал вам!
— Ведро на лестнице!
Это негромкое замечание донеслось из коридора.
Миссис Бейнс, устав от толпы, вернулась домой одна, Констанцию она оставила на попечении мистера Пови.
Войдя в дом через лавку и мастерскую, она прежде всего заметила ведро — доказательство теории о неисправимой неряшливости Мэгги.
— На слона ходили смотреть, не так ли? — произнес мистер Кричлоу с свирепым сарказмом, услышав голос миссис Бейнс.
Софья подскочила к двери, как бы пытаясь помешать миссис Бейнс войти в комнату.
Но миссис Бейнс уже открывала дверь.
— Ну, детка… — начала было она веселым тоном.
Мистер Кричлоу встретил ее лицом к лицу.
К жене он испытывал не больше жалости, чем к дочери.
Он был вне себя от гнева потому, что его бесценному достоянию был нанесен непоправимый ущерб из-за минутной небрежности глупой девчонки.
Да, Джон Бейнс был его достоянием, его любимой игрушкой!
Он был убежден, что только благодаря ему Джон Бейнс сохранял жизнь в течение четырнадцати лет, что только он один полностью понимал положение страдальца и сочувствовал его мукам, что никто, кроме него, не был способен проявлять благоразумие у постели больного.
Он привык считать Джона Бейнса неким плодом трудов своих.
И вот, что они все вместе — с их тупостью, беззаботностью и слонами — сделали с Джоном Бейнсом.
Он всегда знал, что этим дело кончится, так и случилось.
— Она допустила, чтобы он упал с кровати, и теперь вы — вдова, сударыня! — объявил он с почти нескрываемой злобой.
Его угловатое лицо и темные глаза выражали смертельную ненависть ко всем женщинам из рода Бейнсов.