Он мечтал об иных карточках — своеобразной формы и со своеобразными надписями.
Короче говоря, в отношении карточек ему удалось совершить редкий для него подвиг — освободиться от предрассудков и рассмотреть вопрос с новой, предвзятой точки зрения.
Когда он рассказал о своих стремлениях мистеру Чонеру, оптовому поставщику канцелярских товаров, который снабжал весь Берсли фирменными карточками, мистер Чонер огорчился и разволновался, вернее, он был просто потрясен.
Мистер Чонер привык иметь дело со строго определенными сортами карточек и никаких других представить себе не мог.
Когда мистер Пови заговорил о круглых карточках, обведенных синей и красной каймой, о карточках с надписями «непревзойденный», «сверхизысканный», «обратите внимание», мистер Чонер что-то промямлил и в конце концов заявил, что такие нелепые карточки сделать невозможно и что они оскорбят достоинство торгового сословия.
Если бы мистер Пови не был столь невероятным упрямцем, его, возможно, пересилил бы примитивный консерватизм мистера Чонера.
Но мистер Пови был упрям и обладал таким запасом хитроумия, о каком мистер Чонер едва ли догадывался.
Мистер Чонер не мог воспрепятствовать мощной, тяжелой поступи прогресса.
Мистер Пови сам занялся изготовлением карточек.
Сначала он, как все реформаторы и изобретатели, испытывал мучения.
Он употреблял в дело внутреннюю поверхность картонок для воротничков и простые чернила и перья и толкал покупателей на мысль, что Бейнсы по бедности или из скупости не могут покупать карточки, как эго делают хозяева всех лавок.
Покупные карточки были цвета слоновой кости, чернила — черные и блестящие, а края ровные и без желтой прослойки между двумя белыми полосами.
А карточки мистера Пови были синевато-белыми, без глянца, чернила — не черные и не блестящие, края по-любительски корявые; не вызывало сомнения, что эти карточки сделаны «из чего-то другого», кроме того, надписи выполнялись не в том свободном, щегольском стиле, каким отличались карточки мистера Чонера.
Поддерживала ли миссис Бейнс его целеустремленную деятельность во имя процветания ее торгового предприятия?
Ни в коей мере!
Отношение миссис Бейнс колебалось между пренебрежением и враждебностью!
Таковы странности человеческой природы, так не замечает человек собственной выгоды!
Жизнь оказалась для мистера Пови очень сложной.
Возможно, она стала бы менее сложной, если бы бристольский картон и китайская тушь стоили дешевле, располагая ими, он мог бы совершать чудеса и преодолевать все проявления предубеждения и тупости, но, увы, эти материалы были слишком дороги.
Все же он упорно добивался своего, а Констанция оказывала ему моральную поддержку, в которой он черпал вдохновение и смелость.
Вместо внутренней поверхности картонок для воротничков он попытался использовать внешнюю, которая была хотя бы блестящей.
Но на ней не держались чернила.
Он проделал столько же опытов и совершил столько же ошибок, сколько Эдисон.
И вдруг Констанции пришла мысль смешать чернила с сахаром.
Почему Провидение избрало именно это простое, невинное создание носителем подобной великой мысли?
Удивительная загадка, которая, однако, не поразила мистера Пови!
Ему казалось совершенно естественным, что Констанция выручит его.
И она его выручила.
Смесь чернил с сахаром удерживалась на чем угодно и сверкала, как лакированная кожа.
Потом у Констанции обнаружился почерк, превосходивший по красоте почерк мистера Пови.
Вдвоем они изготовляли великое множество карточек, которые, обладая почти теми же изяществом и совершенством, что и карточки мистера Чонера, затмевали их своеобразием и яркостью.
Констанцию и мистера Пови они восхищали и зачаровывали.
Что до миссис Бейнс, то она больше помалкивала, но молодые, ликующие по поводу победы современного духа, не замечали ее сдержанности.
Каждые несколько дней мистер Пови придумывал новое и замечательное слово для надписи на карточке.
Последним совершенным им чудом было слово «изысканно».
Эта надпись, приколотая к широкой ленте из шотландки, казалась Констанции и мистеру Пови верхом гармонии, венцом, достойно украшающим уходящий год!
Мистер Пови вырезал карточку и наметил карандашом буквы и цифры, а Констанция принялась выполнять практическую часть их общего начинания.
Они были очень счастливы и полностью погрузились в это сугубо деловое занятие.
Часы показывали пять минут одиннадцатого.
Суровый долг, искреннее стремление к процветанию лавки заставили их в то утро начать свой тяжкий труд еще до восьми!
Открылась дверь с лестницы, и появилась миссис Бейнс в шляпке, мехах и перчатках — одетая к выходу.
Она уже сбросила свой креповый кокон, но все еще была в траурном платье.
Она располнела.
— Как! — воскликнула она.
— Неужели вы еще не готовы?
— Ой, мамочка!
Как вы меня испугали! — вскрикнуло Констанция.
— Который час?
Ведь еще не время идти!
— Посмотри на часы! — сухо сказала миссис Бейнс.