Какие яркие светильники в каких таинственных гротах и пещерах мозга ослепили бы ее много видевшие глаза!
Софью уже несколько месяцев поддерживала неистощимая, кипучая жизненная энергия, обретенная ею за волшебные две минуты на Веджвуд-стрит.
Она существовала, главным образом, благодаря пылающему огню, зажженному в ее душе встречей с Джеральдом Скейлзом на крыльце фирмы Веджвуд, когда она выходила из библиотеки с книгой «Жизненный опыт», засунутой в большую каракулевую муфту.
Значит, он остался, чтобы встретиться с ней — так она и знала!
«Наконец-то, — молвило ее сердце, — я, должно быть, очень красива, раз понравилась столь идеальному мужчине!»
И она припомнила свое отражение в зеркале.
Теперь она получила мощное подтверждение ценности и власти красоты: он, сильный мира сего, красивый и элегантный мужчина, имеющий тысячи неизвестных ей друзей и тысячи недоступных ей интересов, остался в Берсли, только чтобы встретиться с ней!
Она испытывала гордость, но гордость ее тонула в море блаженства.
«Я рассматривал надпись, посвященную Гладстону».
«Значит, вы решились выйти из дому в обычное время!»
«Разрешите узнать, какую книгу вы выбрали?»
Таковы были произнесенные им фразы, похожими отвечала и она ему.
Между тем подобно цветку расцвело чудо самозабвенного восторга.
Она медленно шла рядом с ним по очищенным тротуарам Веджвуд-стрит, на которых лежали мраморные комочки снега, избежавшие лопаты.
Они были одного роста и неотрывно смотрели друг другу в лицо.
В этом и таилось все чудо.
И еще в том, что шла она не по тротуару, а по неосязаемой траве рая!
И еще в том, что дома отступили и расплылись, а прохожие растаяли и превратились в незаметных призраков!
И еще в том, что мать и Констанция стали далекими видениями!
Что же случилось?
Ничего!
Самое обыкновенное событие!
Извечный случай выбрал торгового агента (мог бы быть клерк или священник, но в настоящем варианте оказался торговый агент), одарил его всеми чудесными, исключительными, неправдоподобными особенностями божества и поставил его перед Софьей, чтобы добиться извечного результата.
Чудо, сотворенное только для блага Софьи!
Никто на Веджвуд-стрит не видел, что рядом с ней идет божество.
Никто не видел ничего, кроме простого странствующего приказчика.
Да, самое обыкновенное происшествие!
На углу улицы им непременно надлежало расстаться.
— До следующей встречи, — тихо сказал он.
Из глаз его вырвалось пламя и зажгло в хорошенькой головке Софьи те светильники, от лицезрения которых миссис Бейнс была милосердно избавлена.
Он пожал ей руку и приподнял шляпу.
Представьте себе божество, приподнимающее шляпу!
И он отправился восвояси на собственных ногах, совсем как обычный щеголеватый, субтильный странствующий приказчик.
А она, сопровождаемая посланцем ада, повернула на Кинг-стрит, придала лицу подобающее выражение и бесстрашно встретилась с матерью.
Ее мать сначала не заметила ничего странного, ибо, вопреки распространенному мнению, матери — самые слепые создания.
Софья, наивная глупышка, полагала, что ее прогулка по тротуару длиной в сто ярдов рядом с божеством не вызовет отклика!
Какое заблуждение!
Нет сомнения в том, что никто непосредственно божества не видел.
Но щеки и глаза Софьи, наклон головы, когда душа ее устремлялась к душе божества — все это оказывалось неизмеримо более приметным, чем думала она.
Сообщения, поступившие к миссис Бейнс, правда, в несколько смягченном виде из уважения к пресловутому чувству собственного достоинства матери, излечили ее от слепоты и вызвали протест в присущей ей форме:
«Я буду рада, если ты не станешь гулять с молодыми людьми по улицам…» и т. д.
Когда приблизилось время нового приезда мистера Скейлза, миссис Бейнс наметила план действий, а когда сообщение о точном сроке его прибытия появилось в их почтовом ящике, она составила подробный план: во-первых, она решила сказаться больной и не показываться на люди, дабы мистер Скейлз был лишен возможности возобновить в нижней гостиной общение с ее домочадцами; во-вторых, она намекнула Констанции — конечно весьма тонко и немногословно, — что в назначенное утро ей не следует покидать лавку; в-третьих, она нашла способ растолковать мистеру Пови, что нельзя и словом обмолвиться о предстоящем приезде Джеральда Скейлза, и в-четвертых, она намеренно назначила встречи Софьи с двумя заказчицами шляп, чтобы надолго задержать ее в мастерской.
Исключив таким образом возможность опасных случайностей, она мысленно назвала себя глупой женщиной, одолеваемой нелепыми идеями.
Но это не помешало ей крепко сжать губы и принять решение, что в ее семье мистеру Скейлзу делать нечего.
Из вторых рук — от адвоката Пратта — она получила сведения о мистере Скейлзе.
Более того, она поставила вопрос шире — почему это вообще следует разрешать юной девушке проявлять интерес к какому бы то ни было молодому человеку?
Присущая ей твердая целеустремленность на этот раз сыграла с госпожой Бейнс плохую шутку, и она, как большинство людей в ее положении, неосознанно и совершенно искренне оказалась не в ладах со своей твердой целеустремленностью.
II
В день, когда мистер Скейлз посетил лавку, чтобы получить там заказы и деньги для фирмы Биркиншо, удача, казалось, споспешествовала хитросплетениям миссис Бейнс.
Мистер Скейлз не отличался точностью, в прошлом редко случалось, чтобы он неукоснительно прибыл в срок, указанный им в уведомительном письме.