Она не сомневалась в правильности собственных суждений.
Мистер Пови был на редкость методичным человеком; он принадлежал к той породе людей, которые должны все делать заблаговременно.
Например, перед сном он укладывал свою одежду так, чтобы утром надеть ее как можно быстрее.
Если ему нужно было переставить запонки из одной рубашки в другую, он это дело на завтра не откладывал.
Будь это возможным, он бы причесывался накануне вечером.
Констанции было приятно наблюдать за его тщательными приготовлениями ко сну.
Она следила за тем, как он пошел в свою прежнюю спальную, возвратился оттуда с бумажным воротничком в руке и положил его на туалетный столик рядом с черным галстуком.
Свой рабочий костюм он разложил на стуле.
— О, Сэм! — с волнением воскликнула она, — надеюсь, ты не собираешься опять носить эти противные воротнички!
— Во время медового месяца он носил полотняные воротнички.
Сказано это было мягким тоном, но замечание само по себе свидетельствовало о недостатке такта.
В нем скрывался намек на то, что мистер Пови всю жизнь облекал свою шею в нечто противное.
Подобно всем людям, которые часто попадают в смешное положение, мистер Пови был чрезвычайно чувствителен к обидам.
Он густо покраснел.
— Не знал, что они «противные», — резко сказал он.
Мистер Пови был оскорблен и разгневан.
Гнев обуял его неожиданно.
Они оба сразу поняли, что стоят на краю бездны, и отступили от него.
Они-то воображали, что прогуливаются по лугу, усыпанному цветами, а оказались перед бездонной пропастью!
Это их очень огорчило.
Рука мистера Пови нерешительно касалась воротничка.
— Однако… — пробормотал он.
Она чувствовала, что он изо всех сил старается сохранить мягкость и спокойствие.
Она пришла в ужас от допущенной ею — женщиной столь многоопытной! — глупейшей бестактности.
— Как хочешь, милый, — быстро проговорила она.
— Как хочешь!
— Ничего, ничего!
— Он заставил себя улыбнуться, неуклюже выбрался из комнаты с воротничком в руке и вернулся с полотняным.
Ее любовь к нему разгорелась еще сильнее.
Она поняла, что любит его не за добрый характер, а за нечто мальчишеское и наивное, за неописуемое нечто, которое временами, когда он склонялся к ее лицу, доводило ее до головокружения.
Бездна закрылась.
В такие мгновения, когда каждый должен притвориться, что не видел никакой пропасти и даже понятия не имеет о ее существовании, весьма уместно поболтать о чем-нибудь постороннем.
— Это мистер Ярдли был вечером в лавке? — начала Констанция.
— Да.
— Что ему нужно?
— Я пригласил его.
Он будет писать для нас вывеску.
Делать вид, что вывеска — явление обычное, повседневное, Сэмюелу не имело смысла.
— О! — тихо произнесла Констанция.
Больше она ничего не сказала, ибо эпизод с бумажным воротничком умерил ее самонадеянность.
Подумать только — вывеска!
Констанция поняла, что со всеми этим служанками, пропастями и вывесками волнений в замужней жизни у нее будет предостаточно.
Она долго не могла уснуть — думала о Софье.
III
Через несколько дней в нижней гостиной Констанция разбирала самые ценные подарки к свадьбе: некоторые нужно было завернуть в материю или оберточную бумагу, а потом завязать и наклеить ярлыки, другие лежали в ларцах, обитых кожей снаружи и выложенных бархатом внутри.
Среди последних была стойка для яиц, состоявшая из двенадцати серебряных рюмок с позолотой и двенадцати гравированных ложечек им под стать — подарок тетушки Гарриет.
«Это, должно быть, стоило немалых денег», как любили говорить в подобных случаях жители Пяти Городов.
Даже если бы у мистера и миссис Пови собралось десять гостей или было десять детей и всех их одновременно охватило бы желание поесть яиц за завтраком или за чаем, даже при таком маловероятном стечении обстоятельств, тетю Гарриет огорчило бы, если бы использовали эти рюмки, такие сокровища не предназначены для употребления.
Большинство подарков, а их было немного, носили такой же характер. Констанция ни в чем не нуждалась, потому что мать, не колеблясь, передала в ее руки все имущество.
Небольшое количество подарков объяснялось тем, что свадьба носила строго неофициальный характер и происходила в Эксе.