Увы, здесь не было их всесильной, всезнающей матери, чтобы сказать им, как поступить.
Им, никогда ничего не решавшим, сейчас нужно было принять решение.
А старшей была Констанция!
Можно ли, несмотря на письменное предупреждение, влить мистеру Пови в рот это ужасное снадобье, само название которого вселяет страх?
Какая пугающая ответственность.
— Может, лучше спросить у мистера Кричлоу? — запинаясь, спросила Констанция.
Ожидание благодетельной настойки оживило мистера Пови, и как бы силой внушения зубная боль несколько унялась.
— Нет! — заявил он.
— Не нужно спрашивать у мистера Кричлоу… Две-три капли в небольшом количестве воды.
— Чувствовалось, что ему не терпелось поскорее принять настойку.
Девушки знали, что аптекарь и мистер Пови относятся друг к другу с неприязнью.
— Я уверена, что все будет в порядке, — произнесла Софья.
— Сейчас принесу воды.
По-детски вскрикивая и пугаясь, они все же накапали четыре смертоносных темных капли (на одну больше, чем намеревалась Констанция) в чашку с небольшим количеством воды.
Когда они вручали чашку мистеру Пови, у них были испуганные лица театральных злодеев.
Они чувствовали себя такими старыми, а выглядели такими молодыми.
Мистер Пови нетерпеливо набрал в рот лекарство, поставил чашку на камин, а затем наклонил голову вправо, чтобы жидкость покрыла больной зуб, и застыл в этой позе, ожидая благотворного действия настойки.
Из соображений приличия девушки отвернулись, ведь мистеру Пови нельзя глотать лекарство, и они сочли за лучшее предоставить ему свободу для решения этой деликатной проблемы.
Когда, по прошествии времени, они взглянули на него, он сидел откинувшись на спинку качалки, открыв рот и смежив веки.
— Вам лучше, мистер Пови?
— Я, пожалуй, ненадолго прилягу на кушетку, — послышался неожиданный ответ, и он мгновенно вскочил и бросился на стоявшую между камином и окном кушетку, набитую волосом; там он улегся, потеряв чувство собственного достоинства, — настоящее побитое животное в сером костюме со странными фалдами, в мятом жилете с утыканным булавками лацканом, в бумажном воротничке и тесных бумажных манжетах.
Констанция последовала за ним, держа салфетку, которую нежно набросила ему на плечи, а Софья положила другую на его полусогнутые худые, маленькие ноги.
Затем они устремили взор на дело рук своих, тайно осуждая себя и испытывая ужаснейшие предчувствия.
— Он, без сомнения, лекарства не проглотил! — прошептала Констанция.
— Во всяком случае, он спит.
Мистер Пови действительно спал, рот у него был открыт очень широко — как дверь лавки.
Главный вопрос заключался в том, не смертный ли это сон, главный вопрос заключался в том, не избавился ли он от боли на веки вечные.
Вдруг он оглушительно всхрапнул; этот храп прозвучал как предзнаменование катастрофы.
Софья приблизилась к нему, словно к бомбе, но, осмелев, заглянула ему в рот.
— Кон! — позвала она сестру, — подойди-ка сюда, глянь.
Ужасно странно!
И две пары глаз начали изучать диковинный ландшафт во рту мистера Пови.
В правом углу этих недр виднелся крупный осколок зуба, соединенный с мистером Пови тончайшей ниточкой так, что, когда грудь его слегка вздымалась и в пещере стонал ветер, осколок совершал самостоятельные движения, свидетельствуя этим, что его давняя связь с мистером Пови подходит к концу.
— Вот он, — сообщила Софья, указывая на зуб, — он совершенно разболтался.
Ничего смешнее не видела.
Все это было так смешно, что страх Софьи перед возможностью внезапной кончины мистера Пови рассеялся.
— Посмотрю, сколько он проглотил, — сказала Констанция и с озабоченным видом направилась к камину.
— Да ну, я уверена… — начала было Софья, но вдруг, взглянув на стоявшую рядом с кушеткой швейную машину, умолкла.
Это была американская швейная машина фирмы
«Хау» с маленьким ящичком для инструментов, а в ящичке лежала пара щипчиков.
Констанция между тем нюхала остатки снадобья, чтобы определить, насколько оно смертельно, но, услышав знакомое щелканье открываемого ящичка, обернулась и увидела, что Софья наклоняется над мистером Пови с щипчиками в руках.
— Софья! — в ужасе возопила она.
— Ради бога, что ты делаешь?
— Ничего, — ответила Софья.
Через мгновение, очнувшись от сна под опием, встрепенулся и мистер Пови.
— Ноет, — пробормотал он и, подумав, добавил: — Но в общем-то, гораздо лучше.
— Во всяком случае, смерти он избежал.
Софья спрятала правую руку за спину.
Как раз в это время по Кинг-стрит проходил уличный торговец, возвещавший: «Мидии и креветки!»
— Ах! — громко воскликнула Софья.