Сэмюел сказал, что так или иначе он не мог уйти далеко, что кто-нибудь непременно заметил бы его, узнал и вернул домой.
«Да, конечно, — подумала рассудительная Констанция, — но вдруг…»
Втроем они вновь обыскали весь дом.
Потом, в гостиной (которая находилась в состоянии полной разрухи), Эми воскликнула:
— Послушайте, хозяин!
Вон, через Площадь, идет городской глашатай.
Может, попросите его, чтоб он объявил по городу?
— Беги останови его, — приказала Констанция.
Эми помчалась со всех ног.
Сэмюел и пожилой глашатай вели переговоры у боковой двери, женщины стояли в стороне.
— Объявлять без моего колокола не могу, — протяжно говорил глашатай, поглаживая свой поношенный мундир.
— А колокол-то дома.
Нужно сходить взять его.
Вы вот напишите на бумажке, чего сказать, а я сбегаю за колоколом.
Люди-то не станут меня слушать без колокола.
Таким образом, по всему городу было объявлено о пропаже Сирила.
— Эми, — сказала Констанция, когда они остались вдвоем, — нечего стоять тут и реветь.
Займись делом и прибери-ка гостиную, да поскорее!
Малыша, без сомнения, скоро найдут.
Хозяин тоже пошел на поиски.
Смело сказано!
Констанция помогала убирать в гостиной и кухне.
Такова женская доля в периоды кризисов.
Что бы ни случилось, а посуду надо мыть.
Вскоре из подземного хода, который тянулся через два подвала и выходил во двор и на Брогем-стрит, в кухню вошел Сэмюел Пови.
В руках он нес отвратительный, измазанный черной грязью предмет.
Этим предметом был некогда белоснежный Сирил.
Констанция пронзительно вскрикнула.
Она могла дать волю своим чувствам, потому что Эми ушла наверх.
— Не подходи! — воскликнул мистер Пови.
— К нему противно дотронуться.
И мистер Пови собрался было пройти мимо матери.
— Где ты нашел его?
— Я нашел его в дальнем погребе, — ответил мистер Пови, все-таки вынужденный остановиться.
— Вчера он был там со мной, и мне пришло в голову, что именно туда он мог убежать.
— Как!
В полной темноте?
— Представь себе, он зажег свечу!
Я оставил сверху свечу и коробку спичек, потому что не успел расставить все по полкам.
— Ну и ну! — пробормотала Констанция.
— Не могу понять, как он набрался смелости пойти туда один-одинешенек.
— Не можешь? — насмешливо произнес мистер Пови.
— А я могу.
Он поступил так, просто чтобы напугать нас.
— О, Сирил! — укоризненно обратилась к ребенку Констанция.
— Сирил!
Мальчик не шелохнулся.
Выражение лица у него было загадочным: в нем таились то ли угрюмость, то ли бессердечие, то ли полное непонимание своей вины.
— Дай его мне, — сказала Констанция.
— Сегодня я сам займусь им, — сурово ответил Сэмюел.