— Но ты же не можешь выкупать его, — сказала Констанция, и чувство облегчения сменилось у нее страхом.
— Почему не могу? — спросил мистер Пови и двинулся вперед.
— Но, Сэм…
— Я же сказал тебе, что сам займусь им, — угрожающим тоном повторил Сэм.
— Но что ты собираешься делать? — со страхом спросила Констанция.
— Скажи, — ответил мистер Пови, — нужно проявить свое отношение к поступку такого рода или нет?
— И он пошел наверх.
Констанция догнала его у двери детской.
Мистер Пови не дал ей и слова промолвить.
Глаза его гневно сверкали.
— Хватит! — грубо предостерег он ее.
— Иди-ка вниз, матушка!
И он скрылся в детской со своей грешной и беспомощной жертвой.
Через секунду он высунул голову из двери.
Констанция не подчинилась ему.
Он вышел в коридор и захлопнул дверь, чтобы Сирил их не слышал.
— Теперь уж, пожалуйста, делай, как я велю, — прошипел он.
— Не будем скандалить.
Она, плача, медленно спустилась вниз.
А мистер Пови вернулся к месту расправы.
Эми чуть не свалилась на голову Констанции, когда несла из гостиной последний поднос с посудой.
И Констанции пришлось сообщить девушке, что Сирила нашли.
Не удалось ей и скрыть от Эми, что хозяин взял это дело в свои руки.
Эми заплакала.
Примерно через час появился наконец мистер Пови.
Констанция между тем пыталась сосчитать серебряные ложки в нижней гостиной.
— Он в постели, — произнес мистер Пови, стараясь изобразить величественное безразличие.
— Тебе идти к нему не следует.
— Но ты выкупал его? — со слезами в голосе спросила Констанция.
— Да, я выкупал его, — ответил удивительный мистер Пови.
— Что ты сделал с ним?
— Наказал его, конечно, — изрек мистер Пови, как Бог, который выше человеческих слабостей.
— А ты что ожидала?
Кто-то ведь должен был это сделать.
Констанция отерла слезы краем белого передника, надетого поверх нового шелкового платья.
Она сдалась, она смирилась с происшедшим, она мужественно перенесла его.
И весь вечер они с печалью и ужасом в душе делали вид, что сердца их бьются согласно.
Старательная, оживленная доброта мистера Пови причиняла ей мучительную боль.
Они направились в спальную, и там, стоя рядом с Сэмюелом, Констанция внезапно отбросила притворство и с мукой в глазах и в голосе сказала:
— Ты должен разрешить мне взглянуть на него.
Они посмотрели друг другу в лицо.
На мгновение Сирил перестал существовать для Констанции.
Ее душой завладел один только Сэмюел, но он казался чужим, не знакомым ей человеком.
В жизни Констанции это был один из тех переломных моментов, когда человеческая душа как бы находится на грани дотоле окутанных тайной и губительных открытий, после чего эта волна откатывается так же необъяснимо, как она нахлынула.
— Ну конечно! — согласился мистер Пови, отвернувшись с беспечным видом, подчеркивающим, что она делает из пустяка трагедию.
Она невольно по-детски вздохнула с облегчением.
Сирил крепко спал.
Мистер Пови одержал победу.
Констанции не спалось.
Когда она лежала без сна рядом с мужем, в тайных глубинах ее души, казалось, кипели чувства, непонятые ей самой.