Молодой пауни обвел глазами равнину, точно хотел убедиться, какой страшной опасности избежал, но не позволил себе выдать и тени волнения.
Сдвинув брови, он ответил на замечание траппера:
– Тетоны – собаки.
Когда доходит до их ушей военный клич пауни, они всем племенем воют от страха.
– Верно.
Эти дьяволы нар выслеживают, и я рад встретить воина, который держит в руке томагавк и не любит их!
Склонен ли брат мой отвести моих детей в свою деревню?
Если сиу пойдут по нашей тропе, мои молодые люди помогут ему сразить их.
Пауни вгляделся в лицо каждого из пришельцев, прежде чем почел возможным ответить на столь важный вопрос.
Мужчин он разглядывал недолго и, видимо, был вполне удовлетворен.
Но взор его, как и при первой встрече, надолго приковала к себе невиданная красота Инес, такая пленительная и такая новая.
Временами взгляд его отрывался от нее, привлеченный более понятным и все же необычайным очарованием Эллен, но тотчас возвращался к созерцанию существа, которое его непривычным глазам и пламенному воображению представлялось самим совершенством. Так молодой поэт наделяет неизъяснимой прелестью образы, возникшие в его мозгу.
Никогда не встречал он в родной своей прерии ничего столь прекрасного, столь идеального, столь достойного служить наградой отваге и самоотверженности воина; и казалось, молодой индеец все полнее отдавался чарам этого редкостного вида женской красоты.
Но, заметив, что пристальным взглядом смущает предмет своего восхищения, он отвел глаза и, приложив руку к груди, сказал выразительно и скромно:
– Мой отец будет принят, как гость.
Молодые люди моего народа будут охотиться вместе с его сыновьями; вожди будут курить с седоголовым.
Девушки пауни будут петь его дочерям.
– А если мы встретим тетонов? – спросил траппер, желая полностью выяснить более существенные условия этого нового союза.
– Враг Больших Ножей испытает на себе удар пауни.
– Хорошо.
Теперь моему брату и мне надо держать совет, чтобы нам не идти по кривой тропе: пусть наша дорога к его деревне будет как полет голубя.
Молодой пауни жестом выразил согласие и отошел вслед за траппером в сторону – старик боялся, что безрассудный Поль или рассеянный натуралист начнут перебивать их, мешая переговорам.
Совещание длилось недолго, но, так как велось оно в манере индейцев краткими, многозначительными речениями, – оба быстро узнали все, что их интересовало.
Когда они присоединились к остальному отряду, старик нашел нужным открыть товарищам, что он выведал у пауни.
– Да, я не ошибся, – сказал он. – Этот красивый юный воин (он хорош собой и благороден, хотя раскраска придала ему, быть может, страшноватый вид), этот красивый юноша сказал мне, что он был в разведке, выслеживая тетонов.
Его отряд был не столько силен, чтобы ударить по ним, когда те в большом числе явились из своих нагорных селений поохотиться на буйволов. В деревню пауни были высланы гонцы за подмогой.
Юноша, видно, бесстрашен – он шел по их следу один, пока, как мы сами, не был принужден спрятаться в траве.
Но он сказал мне, друзья, кое-что еще – очень важное и для нас печальное: что хитрый Матори, вместо того чтобы схватиться со скваттером, завязал с ним дружбу и что обе шайки – краснокожих и белых – гонятся за нами по пятам. Они обложили выжженную равнину, чтобы, взяв нас в кольцо, расправиться с нами.
– Откуда он знает, что это верно? – спросил Мидлтон.
– Не возьму в толк!
– Каким образом ему стало известно, что это так и есть?
– Каким образом?
Ты думаешь, разведчику, чтобы узнать, что происходит в прерии, нужны газеты и городские глашатаи, как где-нибудь в Штатах?
Ни одна сплетница, бегая из дома в дом позлословить о соседях, не разнесет так быстро языком свои новости, как эти люди передают, что им нужно, всяческими знаками, понятными им одним.
В этом состоит у них образование; и самое замечательное – что они получают его под открытым небом, а не в школьных стенах.
Говорю тебе, капитан: все, что сказал он, правда.
– Могу поклясться, – вставил Поль, – так оно и есть!
Это разумно, значит, правда.
– Верно, мальчик, верно! Можешь поклясться.
Дальше пауни объяснил мне, что мои старые глаза не обманули меня: действительно неподалеку отсюда протекает река – не дальше как в полутора милях.
Огонь, вы видите, усерднее всего поработал как раз в той стороне, и нашу тропу заволокло дымом.
Пауни тоже согласен, что надо бы нам омыть свой след в воде.
Да, мы должны положить реку между собою и глазами сиу, а там с божьей помощью, да и сами не плошая, мы доберемся до деревни Волков.
– Слова не продвинут нас ни на пядь, – сказал Мидлтон. – Едем!
Старик согласился, и отряд приготовился снова пуститься в путь.
Пауни набросил на плечи шкуру буйвола и пошел впереди вожатым, то и дело оглядываясь, чтобы украдкой полюбоваться непостижимой красотой не замечавшей ничего Инес.
За час беглецы дошли до берега потока – одной из сотни рек, которые через притоки Миссури и Миссисипи несут в океан воды этой обширной и еще не заселенной области.
Река была неглубока, быстра и бурлива.
Огонь опалил берег до самой воды, а так как струи нагретого воздуха смешивались в утренней прохладе с дымом бушующего пожара, почти вся поверхность реки была укрыта пеленой клубившихся паров.
Траппера это обрадовало, и, помогая Инес сойти у самой воды с коня, он заметил: