Скажи этому вору сиу, что я пришел к нему с требованием: пусть выполняет условия, на которых мы заключили наш нерушимый договор там, под скалой.
Когда траппер передал смысл его слов на дакотском языке, Матори в притворном изумлении спросил:
– Брату моему холодно? Здесь вдоволь бизоньих шкур.
Или он голоден?
Мои молодые охотники тотчас принесут в его жилище дичь.
Скваттер грозно поднял кулак и с силой стукнул им по раскрытой ладони, точно хотел показать, что не отступится от своего.
– Скажи этому плуту и лгуну, что я пришел не как нищий, которому швыряют кость, а как свободный человек за своим добром. И я свое получу.
А еще скажи ему, что я требую, чтобы и ты тоже, старый грешник, был отдан мне на суд.
Счет правильный.
Мою пленницу, мою племянницу и тебя – трех человек, – пусть выдаст мне их с рук на руки по клятвенному договору.
Старик выслушал невозмутимо и, загадочно улыбнувшись, ответил:
– Друг скваттер, ты требуешь того, что не всякий мужчина согласится отдать.
Вырви сперва язык изо рта тетона и сердце из его груди.
– Ишмаэл Буш, когда требует своего, не смотрит, какой и кому он наносит ущерб.
Передай ему все слово в слово на индейском языке. А когда речь дойдет до тебя, покажи знаком, чтобы и белому было понятно. Я должен видеть, что ты не соврал.
Траппер засмеялся своим беззвучным смехом, что-то пробормотал про себя и повернулся к вождю.
– Пусть дакота откроет уши очень широко, – сказал он, – чтобы в них вошли большие слова.
Его друг Длинный Нож пришел с пустой рукой и говорит, что тетон должен ее наполнить.
– Уэг!
Матори богатый вождь.
Он хозяин прерий.
– Он должен отдать темноволосую.
Брови вождя сдвинулись так гневно, что, казалось, скваттер немедленно поплатится за свою дерзость. Но, тут же вспомнив вдруг, какую повел игру, Матори сдержался и лукаво ответил:
– Для руки такого храброго воина девушка слишком легка.
Я наполню его руку бизонами.
– Он говорит, что ему нужна также и светловолосая: в ее жилах течет его кровь.
– Она будет женой Матори. Длинный Нож станет тогда отцом вождя.
– И меня, – продолжал траппер, сделав при этом один из тех красноречивых жестов, посредством которых туземцы объясняются почти так же легко, как при помощи языка, и в то же время повернувшись к скваттеру, чтобы тот видел, что он честно передал все. – Он требует и меня, жалкого, дряхлого траппера.
Дакота с сочувственным видом обнял старика за плечи, прежде чем ответил на это третье и последнее требование.
Мой друг очень стар, – сказал он, – ему не под силу далекий путь.
Он останется с тетонами, чтобы его слова учили их мудрости.
Кто из сиу обладает таким языком, как мой отец?
Никто. Пусть будут его слова очень мягки, но и очень ясны: Матори даст шкуры и даст бизонов; он даст жен молодым охотникам бледнолицего; но он не может отдать никого из тех, кто живет под его кровом.
Полагая вполне достаточным свой короткий и внушительный ответ, вождь направился к ожидавшим его советникам, но на полдороге вдруг повернулся и, прерывая начатый траппером перевод, добавил:
– Скажи Большому Бизону (так тетоны успели окрестить Ишмаэла), что рука Матори всегда открыта.
Посмотри, – и он указал рукой на жесткое, морщинистое лицо внимательно слушавшей Эстер, – его жена слишком стара для такого великого вождя.
Пусть он удалит ее из своего дома.
Матори его любит, как брата.
Он и есть брат Матори.
Он получит младшую жену великого тетона.
Тачичена, гордость юных дакоток, будет жарить ему дичь, и многие храбрые воины будут смотреть на него завистливыми глазами.
Скажи ему, что дакота щедр.
Полное хладнокровие, с каким тетон заключил свое смелое предложение, поразило даже видавшего виды траппера.
Не умея скрыть изумление, старик молча смотрел вслед удаляющемуся индейцу; и он не пытался вернуться к прерванному переводу, покуда вождь не скрылся в толпе обступивших его воинов, которые так долго и, как всегда, терпеливо ждали его возвращения.
– Вождь тетонов сказал очень ясно, – начал старик, повернувшись к скваттеру, – он не отдаст тебе знатную даму, на которую, видит бог, ты имеешь такое же право, как волк на ягненка.
Он не отдаст тебе девушку, которую ты называешь своей племянницей, и тут, признаться, я не очень уверен, что правда на его стороне.
И, кроме того, друг скваттер, он наотрез отказывается выдать и меня, хотя я жалок и ничтожен. И, по правде сказать, я склонен думать, что он поступает не так уж неразумно, так как я по многим причинам не хотел бы отправиться с тобою вместе в дальний путь.
Зато он со своей стороны делает тебе предложение, которое по справедливости и удобства ради ты должен узнать.
Тетон говорит через меня – и я тут не более как его уста, а потому не в ответе за его грешные слова, – он говорит, что эту добрую женщину уже не назовешь пригожей, потому что не в тех она годах, и что ты, должно быть, наскучил такой женой.
Поэтому он предлагает тебе прогнать ее из твоего жилья, а когда там будет пусто, он пришлет тебе на ее место самую любимую свою жену, вернее, ту, которая была самой любимой, – Быструю Лань, как ее прозвали сиу.