Когда эти важные особы наконец все вместе вступили в круг, их угрюмые взоры и насупленные лбы достаточно ясно говорили, что и после длительного совещания они не пришли к согласию.
Глаза Матори непрестанно меняли свое выражение, то вспыхивая огнем при внезапных движениях чувства, то снова леденея в неколебимой сдержанности, более подобавшей вождю на совете.
Он сел на место с нарочитой простотой демагога; но огненный взгляд, каким он тотчас же обвел молчаливое собрание, выдал в нем тирана.
Когда все наконец собрались, один из престарелых воинов зажег большую трубку племени и покурил из нее на четыре стороны – на восток, на юг на запад и на север.
Это было умиротворяющее жертвоприношение. Завершив ритуал, старец протянул трубку Матори, а тот с напускным смирением передал ее своему соседу, седоволосому вождю.
После того как все поочередно затянулись из трубки, установилось торжественное молчание, точно это курение было не только обрядом, но и в самом деле расположило каждого глубоко обдумать предстоящее решение Затем встал один старый индеец и начал так:
– Орел у порогов Бесконечной реки вышел на свет из яйца лишь через много снегов после того, как моя рука впервые убила пауни.
Что говорит мой язык, видали мои глаза.
Боречина очень стар.
Горы стояли, где стоя г, дольше, чем он живет в своем племени, и реки делались полны и пусты раньше, чем он родился; но где тот сиу-, который это знает, помимо меня?
Сиу услышат, что он скажет.
Если иные его слова упадут на землю, они их поднимут и поднесут к своим ушам.
Если иные улетят по ветру мои молодые воины, которые очень быстры, перехватят их Теперь слушайте.
С тех пор как бежит вода и растут деревья, тетон на своей военной тропе находил пауни.
Как любит кугуар антилопу, так дакота любит своего врага.
Когда волк встречает косулю, разве он ложится и спит?
Когда кугуар видит лань у ключа, разве он закрывает глаза?
Вы знаете, что нет.
Он тоже пьет; но не воду, а кровь!
Сиу быстрый кугуар, пауни – дрожащий олень.
Пусть мои дети услышат меня Они признают что мои слова хороши.
Я кончил.
Глухой, гортанный возглас одобрения вырвался у каждого сторонника Матори, когда они выслушали кровавый совет одного из старейших в народе.
Мстительность, глубоко внедрившись в их души, стала отличительной чертой их нравственного облика, тем отраднее было им слушать иносказательные намеки старого вождя. Матори заранее радовался успеху своих замыслов, видя, как сочувственно большинство собравшихся принимает речь его друга.
Все же до единодушия было еще далеко.
После речи первого оратора, как требовал обычай, выдержали долгое молчание, чтобы все могли оценить ее мудрость, прежде чем другой вождь возьмет на себя смелость ее опровергнуть.
Второй оратор, хотя весна его дней тоже давно миновала был все же не так стар, как его предшественник.
Он понимал невыгоду этого обстоятельства и постарался, по возможности, уравновесить его преувеличенным самоуничижением.
– Я только ребенок, – начал он и украдкой поглядел вокруг, чтобы увериться, насколько его признанная репутация храброго и рассудительного вождя опровергала это утверждение. – Я жил среди женщин в ту пору, когда мой отец был уже мужчиной.
Если моя голова седа, то это не потому, что я стар.
Тот снег, что падал на нее, пока я спал на тропах войны, примерз к моим волосам, и жаркому солнцу у селений оседжей оказалось не под силу его растопить.
Тихий ропот пробежал по рядам, выразив восхищение теми делами оратора, о которых тот так искусно напомнил.
Оратор скромно выждал, когда волнение слегка улеглось, и, ободренный похвалами слушателей, продолжал с возросшей силой:
– Но у молодого воина зоркие глаза.
Он может видеть очень далеко.
Он рысь.
Поглядите на меня получше.
Я сейчас повернусь спиной, чтобы вам видеть меня с обеих сторон.
Теперь вы знаете, что я ваш друг, потому что я вам показал ту часть моего тела, которую еще не видел ни один пауни.
Смотрите теперь на мое лицо – не на этот рубец, потому что сквозь него ваши глаза никогда не заглянут в мой дух.
Это щель, прорезанная конзой.
Но есть тут две дыры, сделанные Вакондой, и сквозь них вы можете смотреть мне в душу.
Кто я?
Дакота – и снаружи и внутри.
Вы это знаете.
Так слушайте меня.
Кровь каждого существа в прерии красная.
Кто отличит место, где был убит пауни, от того, где мои молодые охотники убили бизона?
Оно того же цвета.
Владыка Жизни создал их друг для друга.