Я вас помню и люблю...
Оставьте меня!
Оставьте меня одного!
Я так решил, еще прежде... Я это наверно решил...
Что бы со мною ни было, погибну я или нет, я хочу быть один.
Забудьте меня совсем.
Это лучше...
Не справляйтесь обо мне.
Когда надо, я сам приду или... вас позову.
Может быть, все воскреснет!.. А теперь, когда любите меня, откажитесь... Иначе, я вас возненавижу, я чувствую...
Прощайте!
- Господи! - вскрикнула Пульхерия Александровна.
И мать, и сестра были в страшном испуге; Разумихин тоже.
- Родя, Родя!
Помирись с нами, будем по-прежнему! - воскликнула бедная мать.
Он медленно повернулся к дверям и медленно пошел из комнаты.
Дуня догнала его.
- Брат! Что ты с матерью делаешь! - прошептала она со взглядом, горевшим от негодования.
Он тяжело посмотрел на нее.
- Ничего, я приду, я буду ходить! - пробормотал он вполголоса, точно не вполне сознавая, о чем хочет сказать, и вышел из комнаты.
- Бесчувственный, злобный эгоист! - вскрикнула Дуня.
- Он су-ма-сшедший, а не бесчувственный!
Он помешанный!
Неужели вы этого не видите?
Вы бесчувственная после этого!.. - горячо прошептал Разумихин над самым ее ухом, крепко стиснув ей руку.
- Я сейчас приду! - крикнул он, обращаясь к помертвевшей Пульхерии Александровне, и выбежал из комнаты.
Раскольников поджидал его в конце коридора.
- Я так и знал, что ты выбежишь, - сказал он.
- Воротись к ним и будь с ними... Будь и завтра у них... и всегда.
Я... может, приду... если можно.
Прощай!
И, не протягивая руки, он пошел от него.
- Да куда ты?
Что ты?
Да что с тобой?
Да разве можно так!.. бормотал совсем потерявшийся Разумихин.
Раскольников остановился еще раз.
- Раз навсегда: никогда ни о чем меня не спрашивай.
Нечего мне тебе отвечать...
Не приходи ко мне.
Может, я и приду сюда...
Оставь меня, а их... не оставь.
Понимаешь меня?
В коридоре было темно; они стояли возле лампы.
С минуту они смотрели друг на друга молча.
Разумихин всю жизнь помнил эту минуту.
Горевший и пристальный взгляд Раскольникова как будто усиливался с каждым мгновением, проницал в его душу, в сознание.
Вдруг Разумихин вздрогнул.
Что-то странное как будто прошло между ними...
Какая-то идея проскользнула, как будто намек; что-то ужасное, безобразное и вдруг понятое с обеих сторон...