Но в то же время он узнал теперь, и узнал наверно, что хоть и тосковала она и боялась чего-то ужасно, принимаясь теперь читать, но что вместе с тем ей мучительно самой хотелось прочесть, несмотря на всю тоску и на все опасения, и именно ему, чтоб он слышал, и непременно теперь - "что бы там ни вышло потом!"...
Он прочел это в ее глазах, понял из ее восторженного волнения...
Она пересилила себя, подавила горловую спазму, пресекшую в начале стиха ее голос, и продолжала чтение одиннадцатой главы Евангелия Иоаннова.
Так дочла она до 19-го стиха:
"И многие из иудеев пришли к Марфе и Марии утешать их в печали о брате их.
Марфа, услыша, что идет Иисус, пошла навстречу ему; Мария же сидела дома.
Тогда Марфа сказала Иисусу: господи! если бы ты был здесь, не умер бы брат мой.
Но и теперь знаю, что чего ты попросишь у бога, даст тебе бог".
Тут она остановилась опять, стыдливо предчувствуя, что дрогнет и порвется опять ее голос...
"Иисус говорит ей: воскреснет брат твой.
Марфа сказала ему: знаю, что воскреснет в воскресение, в последний день.
Иисус сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в меня, если и умрет, оживет.
И всякий живущий верующий в меня не умрет вовек.
Веришь ли сему?
Она говорит ему:
(и как бы с болью переводя дух, Соня раздельно и с силою прочла, точно сама во всеуслышание исповедовала:)
Так, господи! Я верую, что ты Христос, сын божий, грядущий в мир".
Она было остановилась, быстро подняла было на него глаза, но поскорей пересилила себя и стала читать далее.
Раскольников сидел и слушал неподвижно, не оборачиваясь, облокотясь на стол и смотря в сторону.
Дочли до 32-го стиха.
"Мария же, пришедши туда, где был Иисус, и увидев его, пала к ногам его; и сказала ему: господи! если бы ты был здесь, не умер бы брат мой.
Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею иудеев плачущих, сам восскорбел духом и возмутился.
И сказал: где вы положили его?
Говорят ему: господи! поди и посмотри.
Иисус прослезился.
Тогда иудеи говорили: смотри, как он любил его.
А некоторые из них сказали: не мог ли сей, отверзший очи слепому, сделать, чтоб и этот не умер?"
Раскольников обернулся к ней и с волнением смотрел на нее: да, так и есть!
Она уже вся дрожала в действительной, настоящей лихорадке.
Он ожидал этого.
Она приближалась к слову о величайшем и неслыханном чуде, и чувство великого торжества охватило ее.
Голос ее стал звонок, как металл; торжество и радость звучали в нем и крепили его.
Строчки мешались перед ней, потому что в глазах темнело, но она знала наизусть, что читала.
При последнем стихе: "не мог ли сей, отверзший очи слепому..." - она, понизив голос, горячо и страстно передала сомнение, укор и хулу неверующих, слепых иудеев, которые сейчас, через минуту, как громом пораженные, падут, зарыдают и уверуют...
"И он, он - тоже ослепленный и неверующий, - он тоже сейчас услышит, он тоже уверует, да, да! сейчас же, теперь же", - мечталось ей, и она дрожала от радостного ожидания.
"Иисус же, опять скорбя внутренно, проходит ко гробу.
То была пещера, и камень лежал на ней.
Иисус говорит: отнимите камень.
Сестра умершего Марфа говорит ему: господи! уже смердит; ибо четыре дни, как он во гробе".
Она энергично ударила на слово: четыре.
"Иисус говорит ей: не сказал ли я тебе, что если будешь веровать, увидишь славу божию?
Итак, отняли камень от пещеры, где лежал умерший.
Иисус же возвел очи к небу и сказал: отче, благодарю тебя, что ты услышал меня.
Я и знал, что ты всегда услышишь меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего, чтобы поверили, что ты послал меня.
Сказав сие, воззвал громким голосом: Лазарь! иди вон.
И вышел умерший,
(громко и восторженно прочла она, дрожа и холодея, как бы в очию сама видела:)
обвитый по рукам и ногам погребальными пеленами; и лицо его обвязано было платком.
Иисус говорит им: развяжите его; пусть идет.
Тогда многие из иудеев, пришедших к Марии и видевших, что сотворил Иисус, уверовали в него".