- И, сказав это, Порфирий Петрович прищурился, подмигнул; что-то веселое и хитрое пробежало по лицу его, морщинки на его лбу разгладились, глазки сузились, черты лица растянулись, и он вдруг залился нервным, продолжительным смехом, волнуясь и колыхаясь всем телом и прямо смотря в глаза Раскольникову.
Тот засмеялся было сам, несколько принудив себя; но когда Порфирий, увидя, что и он тоже смеется, закатился уже таким смехом, что почти побагровел, то отвращение Раскольникова вдруг перешло всю осторожность: он перестал смеяться, нахмурился и долго и ненавистно смотрел на Порфирия, не спуская с него глаз, во все время его длинного и как бы с намерением непрекращающегося смеха.
Неосторожность была, впрочем, явная с обеих сторон: выходило, что Порфирий Петрович как будто смеется в глаза над своим гостем, принимающим этот смех с ненавистью, и очень мало конфузится от этого обстоятельства.
Последнее было очень знаменательно для Раскольникова: он понял, что, верно, Порфирий Петрович и давеча совсем не конфузился, а, напротив, сам он, Раскольников, попался, пожалуй, в капкан; что тут явно существует что-то, чего он не знает, какая-то цель; что, может, все уже подготовлено и сейчас, сию минуту обнаружится и обрушится...
Он тотчас же пошел прямо к делу, встал с места и взял фуражку.
- Порфирий Петрович, - начал он решительно, но с довольно сильною раздражительностию, - вы вчера изъявили желание, чтоб я пришел для каких-то допросов. (Он особенно упер на слово: допросов.
Я пришел, и если вам надо что, так спрашивайте, не то, позвольте уж мне удалиться.
Мне некогда, у меня дело...
Мне надо быть на похоронах того самого раздавленного лошадьми чиновника, про которого вы... тоже знаете... - прибавил он, тотчас же рассердившись за это прибавление, а потому тотчас же еще более раздражившись, - мне это все надоело-с, слышите ли, и давно уже... я отчасти от этого и болен был... одним словом, - почти вскрикнул он, почувствовав, что фраза о болезни еще более некстати, - одним словом: извольте или спрашивать меня, или отпустить, сейчас же... а если спрашивать, то не иначе как по форме-с!
Иначе не дозволю; а потому, покамест прощайте, так как нам вдвоем теперь нечего делать.
- Господи!
Да что вы это!
Да об чем вас спрашивать, - закудахтал вдруг Порфирий Петрович, тотчас же изменяя и тон, и вид и мигом перестав смеяться, - да не беспокойтесь, пожалуйста, - хлопотал он, то опять бросаясь во все стороны, то вдруг принимаясь усаживать Раскольникова, - время терпит, время терпит-с, и все это одни пустяки-с!
Я, напротив, так рад, что вы наконец-то к нам прибыли...
Я как гостя вас принимаю.
А за этот смех проклятый вы, батюшка Родион Романович, меня извините.
Родион Романович?
Ведь так, кажется, вас по батюшке-то?..
Нервный человек-с, рассмешили вы меня очень остротою вашего замечания; иной раз, право, затрясусь, как гуммиластик, да этак на полчаса...
Смешлив-с. По комплекции моей даже паралича боюсь.
Да садитесь же, что вы?..
Пожалуйста, батюшка, а то подумаю, что вы рассердились...
Раскольников молчал, слушал и наблюдал, все еще гневно нахмурившись.
Он, впрочем, сел, но не выпуская из рук фуражки.
- Я вам одну вещь, батюшка Родион Романович, скажу про себя, так сказать в объяснение характеристики, - продолжал, суетясь по комнате, Порфирий Петрович и по-прежнему как бы избегая встретиться глазами с своим гостем.
- Я, знаете, человек холостой, этак несветский и неизвестный, и к тому же законченный человек, закоченелый человек-с, в семя пошел и... и... и заметили ль вы, Родион Романович, что у нас, то есть у нас в России-с, и всего более в наших петербургских кружках, если два умные человека, не слишком еще между собою знакомые, но, так сказать, взаимно друг друга уважающие, вот как мы теперь с вами-с, сойдутся вместе, то целых полчаса никак не могут найти темы для разговора, - коченеют друг перед другом, сидят и взаимно конфузятся.
У всех есть тема для разговора, у дам, например... у светских, например, людей высшего тона, всегда есть тема, c'est de rigueur, а среднего рода люди, как мы, - все конфузливы и неразговорчивы... мыслящие то есть.
Отчего это, батюшка, происходит-с?
Интересов общественных, что ли, нет-с, али честны уж мы очень и друг друга обманывать не желаем, не знаю-с.
А? Как вы думаете?
Да фуражечку-то отложите-с, точно уйти сейчас собираетесь, право, неловко смотреть...
Я, напротив, так рад-с...
Раскольников положил фуражку, продолжая молчать и серьезно, нахмуренно вслушиваться в пустую и сбивчивую болтовню Порфирия.
"Да что он в самом деле, что ли, хочет внимание мое развлечь глупою своею болтовней?"
- Кофеем вас не прошу-с, не место; но минуток пять времени почему не посидеть с приятелем, для развлечения, - не умолкая сыпал Порфирий, - и знаете-с, все эти служебные обязанности... да вы, батюшка, не обижайтесь, что я вот все хожу-с, взад да вперед; извините, батюшка, обидеть вас уж очень боюсь, а моцион так мне просто необходим-с.
Все сижу и уж так рад походить минут пять... геморрой-с... все гимнастикой собираюсь лечиться; там, говорят, статские, действительные статские и даже тайные советники охотно через веревочку прыгают-с; вон оно как, наука-то, в нашем веке-с... так-с...
А насчет этих здешних обязанностей, допросов и всей этой формалистики... вот вы, батюшка, сейчас упомянуть изволили сами о допросах-с... так, знаете, действительно, батюшка Родион Романович, эти допросы иной раз самого допросчика больше, чем допрашиваемого, с толку сбивают...
Об этом вы, батюшка, с совершенною справедливостью и остроумием сейчас заметить изволили. (Раскольников не замечал ничего подобного.) Запутаешься-с!
Право, запутаешься!
И все-то одно и то же, все-то одно и то же, как барабан!
Вон реформа идет, и мы хоть в названии-то будем переименованы, хе-хе-хе!
А уж про приемы-то наши юридические - как остроумно изволили выразиться - так уж совершенно вполне с вами согласен-с.
Ну кто же, скажите, из всех подсудимых, даже из самого посконного мужичья, не знает, что его, например, сначала начнут посторонними вопросами усыплять (по счастливому выражению вашему), а потом вдруг и огорошат в самое темя, обухом-то-с, хе! хе! хе! в самое темя, по счастливому уподоблению вашему, хе! хе! так вы это в самом деле подумали, что я квартирой-то вас хотел... хе! хе!
Иронический же вы человек.
Ну, не буду!
Ах да, кстати, одно словцо другое зовет, одна мысль другую вызывает, - вот вы о форме тоже давеча изволили упомянуть, насчет, знаете, допросика-то-с...
Да что ж по форме!
Форма, знаете во многих случаях, вздор-с.
Иной раз только по-дружески поговоришь, ан и выгоднее.
Форма никогда не уйдет, в этом позвольте мне вас успокоить-с; да и что такое в сущности форма, я вас спрошу?