Настоящий игривый ум-с!
И самую-то комическую струну и зацепите... хе-хе!
Это ведь у Гоголя, из писателей, говорят, эта черта была в высшей-то степени?
- Да, у Гоголя.
- Да-с, у Гоголя-с... до приятнейшего свидания-с.
- До приятнейшего свидания...
Раскольников прошел прямо домой.
Он до того был сбит и спутан, что, уже придя домой и бросившись на диван, с четверть часа сидел, только отдыхая и стараясь хоть сколько-нибудь собраться с мыслями.
Про Николая он и рассуждать не брался: он чувствовал, что поражен; что в признании Николая есть что-то необъяснимое, удивительное, чего теперь ему не понять ни за что.
Но признание Николая был факт действительный.
Последствия этого факта ему тотчас же стали ясны: ложь не могла не обнаружиться, и тогда примутся опять за него.
Но, по крайней мере, до того времени он свободен и должен непременно что-нибудь для себя сделать, потому что опасность неминуемая.
Но, однако ж, в какой степени?
Положение начало выясняться.
Припоминая, вчерне, в общей связи, всю свою давешнюю сцену с Порфирием, он не мог еще раз не содрогнуться от ужаса.
Конечно, он не знал еще всех целей Порфирия, не мог постигнуть всех давешних расчетов его.
Но часть игры была обнаружена, и уж, конечно, никто лучше его не мог понять, как страшен был для него этот "ход" в игре Порфирия.
Еще немного, и он мог выдать себя совершенно, уже фактически.
Зная болезненность его характера и с первого взгляда верно схватив и проникнув его, Порфирий действовал хотя слишком решительно, но почти наверное.
Спору нет, Раскольников успел уже себя и давеча слишком скомпрометировать, но до фактов все-таки еще не дошло; все еще это только относительно.
Но так ли, однако же, так ли он это все теперь понимает?
Не ошибается ли он?
К какому именно результату клонил сегодня Порфирий?
Действительно ли было у него что-нибудь приготовлено сегодня?
Да и что именно?
Действительно ли он ждал чего или нет?
Как именно расстались бы они сегодня, если бы не подошла неожиданная катастрофа через Николая?
Порфирий почти всю игру свою показал; конечно, рискнул, но показал, и (все казалось Раскольникову) если бы действительно у Порфирия было что-нибудь более, то он показал бы и то.
Что такое этот "сюрприз"?
Насмешка, что ли?
Значило это что-нибудь или нет?
Могло ли под этим скрываться хоть что-нибудь похожее на факт, на положительное обвинение?
Вчерашний человек?
Куда же он провалился?
Где он был сегодня?
Ведь если только есть что-нибудь у Порфирия положительного, то уж, конечно, оно в связи со вчерашним человеком...
Он сидел на диване, свесив вниз голову, облокотясь на колени и закрыв руками лицо.
Нервная дрожь продолжалась еще во всем его теле.
Наконец он встал, взял фуражку, подумал и направился к дверям.
Ему как-то предчувствовалось, что, по крайней мере на сегодняшний день, он почти наверное может считать себя безопасным.
Вдруг в сердце своем он ощутил почти радость: ему захотелось поскорее к Катерине Ивановне.
На похороны он, разумеется, опоздал, но на поминки поспеет, и там, сейчас, он увидит Соню.
Он остановился, подумал, и болезненная улыбка выдавилась на губах его.
- Сегодня!
Сегодня! - повторял он про себя, - да, сегодня же!
Так должно...
Только что он хотел отворить дверь, как вдруг она стала отворяться сама.
Он задрожал и отскочил назад.
Дверь отворялась медленно и тихо, и вдруг показалась фигура - вчерашнего человека из-под земли.
Человек остановился на пороге, посмотрел молча на Раскольникова и ступил шаг в комнату.