По-моему, Авдотья Романовна в этом деле жертвует собою весьма великодушно и нерасчетливо для... для своего семейства.
Мне показалось, вследствие всего, что я об вас слышал, что вы, с своей стороны, очень бы довольны были, если б этот брак мог расстроиться без нарушения интересов.
Теперь же, узнав вас лично, я даже в этом уверен.
- С вашей стороны все это очень наивно; извините меня, я хотел сказать: нахально, - сказал Раскольников.
- То есть вы этим выражаете, что я хлопочу в свой карман.
Не беспокойтесь, Родион Романович, если б я хлопотал в свою выгоду, то не стал бы так прямо высказываться, не дурак же ведь я совсем.
На этот счет открою вам одну психологическую странность. Давеча я, оправдывая свою любовь к Авдотье Романовне, говорил, что был сам жертвой.
Ну, так знайте же, что никакой я теперь любви не ощущаю, н-никакой, так что мне самому даже странно это, потому что я ведь действительно нечто ощущал...
- От праздности и разврата, - перебил Раскольников.
- Действительно, я человек развратный и праздный. А впрочем, ваша сестрица имеет столько преимуществ, что не мог же и я не поддаться некоторому впечатлению.
Но все это вздор, как теперь и сам вижу.
- Давно ли увидели?
- Замечать стал еще прежде, окончательно же убедился третьего дня, почти в самую минуту приезда в Петербург.
Впрочем, еще в Москве воображал, что еду добиваться руки Авдотьи Романовны и соперничать с господином Лужиным.
- Извините, что вас перерву, сделайте одолжение: нельзя ли сократить и перейти прямо к цели вашего посещения.
Я тороплюсь, мне надо идти со двора...
- С величайшим удовольствием.
Прибыв сюда и решившись теперь предпринять некоторый... вояж, я пожелал сделать необходимые предварительные распоряжения.
Дети мои остались у тетки; они богаты, а я им лично не надобен.
Да и какой я отец!
Себе я взял только то, что подарила мне год назад Марфа Петровна.
С меня достаточно.
Извините, сейчас перехожу к самому делу.
Перед вояжем, который, может быть, и сбудется, я хочу и с господином Лужиным покончить.
Не то чтоб уж я его очень терпеть не мог, но через него, однако, и вышла эта ссора моя с Марфой Петровной, когда я узнал, что она эту свадьбу состряпала.
Я желаю теперь повидаться с Авдотьей Романовной, через ваше посредство, и, пожалуй, в вашем же присутствии объяснить ей, во-первых, что от господина Лужина не только не будет ей ни малейшей выгоды, но даже наверно будет явный ущерб.
Затем, испросив у ней извинения в недавних этих всех неприятностях, я попросил бы позволения предложить ей десять тысяч рублей и таким образом облегчить разрыв с господином Лужиным, разрыв, от которого, я уверен, она и сама была бы не прочь, явилась бы только возможность.
- Но вы действительно, действительно сумасшедший! - вскричал Раскольников, не столько даже рассерженный, сколько удивленный.
- Как смеете вы так говорить!
- Я так и знал, что вы закричите; но, во-первых, я хоть и небогат, но эти десять тысяч рублей у меня свободны, то есть совершенно, совершенно мне не надобны.
Не примет Авдотья Романовна, так я, пожалуй, еще глупее их употреблю.
Это раз.
Второе: совесть моя совершенно покойна; я без всяких расчетов предлагаю.
Верьте не верьте, а впоследствии узнаете и вы, и Авдотья Романовна.
Все в том, что я действительно принес несколько хлопот и неприятностей многоуважаемой вашей сестрице; стало быть, чувствуя искреннее раскаяние, сердечно желаю, - не откупиться, не заплатить за неприятности, а просто-запросто сделать для нее что-нибудь выгодное, на том основании, что не привилегию же в самом деле взял я делать одно только злое.
Если бы в моем предложении была хотя миллионная доля расчета, то не стал бы я предлагать так прямо; да и не стал бы я предлагать всего только десять тысяч, тогда как всего пять недель назад предлагал ей больше. Кроме того я, может быть, весьма и весьма скоро женюсь на одной девице, а следственно, все подозрения в каких-нибудь покушениях против Авдотьи Романовны тем самым должны уничтожиться.
В заключение скажу, что, выходя за господина Лужина, Авдотья Романовна те же самые деньги берет, только с другой стороны...
Да вы не сердитесь, Родион Романович, рассудите спокойно и хладнокровно.
Говоря это, Свидригайлов был сам чрезвычайно хладнокровен и спокоен.
- Прошу вас кончить, - сказал Раскольников.
- Во всяком случае, это непростительно дерзко.
- Нимало.
После этого человек человеку на сем свете может делать одно только зло и, напротив, не имеет права сделать ни крошки добра, из-за пустых принятых формальностей.
Это нелепо.
Ведь если б я, например, помер и оставил бы эту сумму сестрице вашей по духовному завещанию, неужели б она и тогда принять отказалась?
- Весьма может быть.
- Ну уж это нет-с.
А впрочем, нет, так и нет, так пусть и будет. А только десять тысяч - прекрасная штука, при случае.
Во всяком случае, попрошу передать сказанное Авдотье Романовне.
- Нет, не передам.