- В таком случае, Родион Романович, я сам принужден буду добиваться свидания личного, а стало быть, беспокоить.
- А если я передам, вы не будете добиваться свидания личного?
- Не знаю, право, как вам сказать.
Видеться один раз я бы очень желал.
- Не надейтесь.
- Жаль.
Впрочем, вы меня не знаете.
Вот, может, сойдемся поближе.
- Вы думаете, что мы сойдемся поближе?
- А почему ж бы и нет? - улыбнувшись сказал Свидригайлов, встал и взял шляпу, - я ведь не то чтобы так уж очень желал вас беспокоить и, идя сюда, даже не очень рассчитывал, хотя, впрочем, физиономия ваша еще давеча утром меня поразила...
- Где вы меня давеча утром видели? - с беспокойством спросил Раскольников.
- Случайно-с...
Мне все кажется, что в вас есть что-то к моему подходящее...
Да не беспокойтесь, я не надоедлив; и с шулерами уживался, и князю Свирбею, моему дальнему родственнику и вельможе, не надоел, и об Рафаэлевой Мадонне госпоже Прилуковой в альбом сумел написать, и с Марфой Петровной семь лет безвыездно проживал, и в доме Вяземского на Сенной в старину ночевывал, и на шаре с Бергом, может быть, полечу.
- Ну, хорошо-с.
Позвольте спросить, вы скоро в путешествие отправитесь?
- В какое путешествие?
- Ну да в "вояж"-то этот...
Вы ведь сами сказали.
- В вояж?
Ах, да!.. в самом деле, я вам говорил про вояж...
Ну, это вопрос обширный...
А если б знали вы, однако ж, об чем спрашиваете! - прибавил он и вдруг громко и коротко рассмеялся.
- Я, может быть, вместо вояжа-то женюсь; мне невесту сватают.
- Здесь?
- Да.
- Когда это вы успели?
- Но с Авдотьей Романовной однажды повидаться весьма желаю.
Серьезно прошу.
Ну, до свидания... ах, да!
Ведь вот что забыл!
Передайте, Родион Романович, вашей сестрице, что в завещании Марфы Петровны она упомянута в трех тысячах.
Это положительно верно.
Марфа Петровна распорядилась за неделю до смерти, и при мне дело было.
Недели через две-три Авдотья Романовна может и деньги получить.
- Вы правду говорите?
- Правду.
Передайте. Ну-с, ваш слуга.
Я ведь от вас очень недалеко стою.
Выходя, Свидригайлов столкнулся в дверях с Разумихиным.
II
Было уж почти восемь часов; оба спешили к Бакалееву, чтобы прийти раньше Лужина.
- Ну, кто ж это был? - спросил Разумихин, только что вышли на улицу.
- Это был Свидригайлов, тот самый помещик, в доме которого была обижена сестра, когда служила у них гувернанткой.
Через его любовные преследования она от них вышла, выгнанная его женой, Марфой Петровной.
Эта Марфа Петровна просила потом у Дуни прощения, а теперь вдруг умерла.
Это про нее давеча говорили.
Не знаю почему, я этого человека очень боюсь.
Он приехал тотчас после похорон жены.
Он очень странный и на что-то решился...