Он как будто что-то знает... От него надо Дуню оберегать... вот это я и хотел сказать тебе, слышишь?
- Оберегать!
Что ж он может против Авдотьи Романовны?
Ну, спасибо тебе, Родя, что мне так говоришь...
Будем, будем оберегать!..
Где живет?
- Не знаю.
- Зачем не спросил?
Эх, жаль!
Впрочем, узнаю!
- Ты его видел? - спросил Раскольников после некоторого молчания.
- Ну да, заметил; твердо заметил.
- Ты его точно видел?
Ясно видел? - настаивал Раскольников.
- Ну да, ясно помню; из тысячи узнаю, я памятлив на лица.
Опять помолчали.
- Гм... то-то... - пробормотал Раскольников.
- А то знаешь... мне подумалось... мне все кажется... что это может быть и фантазия.
- Да про что ты?
Я тебя не совсем хорошо понимаю.
- Вот вы все говорите, - продолжал Раскольников, скривив рот в улыбку, - что я помешанный; мне и показалось теперь, что, может быть, я в самом деле помешанный и только призрак видел!
- Да что ты это?
- А ведь кто знает!
Может, я и впрямь помешанный, и все, что во все эти дни было, все, может быть, так только, в воображении...
- Эх, Родя! Расстроили тебя опять!..
Да что он говорил, с чем приходил?
Раскольников не отвечал, Разумихин подумал с минуту.
- Ну, слушай же мой отчет, - начал он.
- Я к тебе заходил, ты спал.
Потом обедали, а потом я пошел к Порфирию. Заметов все у него.
Я было хотел начать, и ничего не вышло.
Все не мог заговорить настоящим образом.
Они точно не понимают и понять не могут, но вовсе не конфузятся.
Отвел я Порфирия к окну и стал говорить, но опять отчего-то не так вышло: он смотрит в сторону, и я смотрю в сторону.
Я, наконец, поднес к его роже кулак и сказал, что размозжу его, по-родственному.
Он только посмотрел на меня.
Я плюнул и ушел, вот и все.
Очень глупо.
С Заметовым я ни слова.
Только видишь: я думал, что подгадил, а мне, сходя с лестницы, мысль одна пришла, так и осенила меня: из чего мы с тобой хлопочем?
Ведь если б тебе опасность была, или там что-нибудь, ну конечно.
А ведь тебе что!
Ты тут ни при чем, так наплевать на них; мы же над ними насмеемся потом, а я бы на твоем месте их еще мистифицировать стал.
Ведь как им стыдно-то потом будет!
Плюнь; потом и поколотить можно будет, а теперь посмеемся!
- Разумеется, так! - ответил Раскольников.
"А что-то ты завтра скажешь?" - подумал он про себя.
Странное дело, до сих пор еще ни разу не приходило ему в голову: "что подумает Разумихин, когда узнает?"
Подумав это, Раскольников пристально поглядел на него.
Теперешним же отчетом Разумихина о посещении Порфирия он очень немного был заинтересован: так много убыло с тех пор и прибавилось!..