- Что угодно? - строго произнесла старушонка, входя в комнату и по-прежнему становясь прямо перед ним, чтобы глядеть ему прямо в лицо.
- Заклад принес, вот-с! - И он вынул из кармана старые плоские серебряные часы. На оборотной дощечке их был изображен глобус. Цепочка была стальная.
- Да ведь и прежнему закладу срок.
Еще третьего дня месяц как минул.
- Я вам проценты еще за месяц внесу; потерпите.
- А в том моя добрая воля, батюшка, терпеть или вещь вашу теперь же продать.
- Много ль за часы-то, Алена Ивановна?
- А с пустяками ходишь, батюшка, ничего, почитай, не стоит.
За колечко вам прошлый раз два билетика внесла, а оно и купить-то его новое у ювелира за полтора рубля можно.
- Рубля-то четыре дайте, я выкуплю, отцовские.
Я скоро деньги получу.
- Полтора рубля-с и процент вперед, коли хотите-с.
- Полтора рубля! - вскрикнул молодой человек.
- Ваша воля. - И старуха протянула ему обратно часы.
Молодой человек взял их и до того рассердился, что хотел было уже уйти; но тотчас одумался, вспомнив, что идти больше некуда и что он еще и за другим пришел.
- Давайте! - сказал он грубо.
Старуха полезла в карман за ключами и пошла в другую комнату за занавески.
Молодой человек, оставшись один среди комнаты, любопытно прислушивался и соображал.
Слышно было, как она отперла комод.
"Должно быть, верхний ящик, - соображал он.
- Ключи она, стало быть, в правом кармане носит...
Все на одной связке, в стальном кольце...
И там один ключ есть всех больше, втрое, с зубчатою бородкой, конечно, не от комода... Стало быть, есть еще какая-нибудь шкатулка, али укладка... Вот это любопытно.
У укладок все такие ключи... А впрочем, как это подло все..."
Старуха воротилась.
- Вот-с, батюшка: коли по гривне в месяц с рубля, так за полтора рубля причтется с вас пятнадцать копеек, за месяц вперед-с.
Да за два прежних рубля с вас еще причитается по сему же счету вперед двадцать копеек.
А всего, стало быть тридцать пять.
Приходится же вам теперь всего получить за часы ваши рубль пятнадцать копеек.
Вот получите-с.
- Как! так уж теперь рубль пятнадцать копеек!
- Точно так-с.
Молодой человек спорить не стал и взял деньги.
Он смотрел на старуху и не спешил уходить, точно ему еще хотелось что-то сказать или сделать, но как будто он и сам не знал, что именно...
- Я вам, Алена Ивановна, может быть, на днях, еще одну вещь принесу... серебряную... хорошую... папиросочницу одну... вот как от приятеля ворочу... - Он смутился и замолчал.
- Ну тогда и будем говорить, батюшка.
- Прощайте-с... А вы все дома одни сидите, сестрицы-то нет? - спросил он как можно развязнее, выходя в переднюю.
- А вам какое до нее, батюшка, дело?
- Да ничего особенного. Я так спросил.
Уж вы сейчас...
Прощайте, Алена Ивановна!
Раскольников вышел в решительном смущении.
Смущение это все более увеличивалось.
Сходя по лестнице, он несколько раз даже останавливался, как будто чем-то внезапно пораженный.
И наконец, уже на улице, он воскликнул:
"О боже! как это все отвратительно!
И неужели, неужели я... нет, это вздор, это нелепость! - прибавил он решительно.
- И неужели такой ужас мог прийти мне в голову?
На какую грязь способно, однако, мое сердце!
Главное: грязно, пакостно, гадко, гадко!.. И я, целый месяц..."