Мало-помалу он перешел к убеждению, что если бы распространить Летний сад на все Марсово поле и даже соединить с дворцовым Михайловским садом, то была бы прекрасная и полезнейшая для города вещь.
Тут заинтересовало его вдруг: почему именно во всех больших городах человек не то что по одной необходимости, но как-то особенно наклонен жить и селиться именно в таких частях города, где нет ни садов, ни фонтанов, где грязь и вонь, и всякая гадость.
Тут ему вспомнились его собственные прогулки по Сенной, и он на минуту очнулся.
"Что за вздор, - подумал он. - Нет, лучше совсем ничего не думать!"
"Так, верно, те, которых ведут на казнь, прилепливаются мыслями ко всем предметам, которые им встречаются на дороге", - мелькнуло у него в голове, но только мелькнуло как молния; он сам поскорей погасил эту мысль...
Но вот уже и близко, вот и дом, вот и ворота.
Где-то вдруг часы пробили один удар.
"Что это, неужели половина восьмого?
Быть не может, верно, бегут!"
На счастье его, в воротах опять прошло благополучно.
Мало того, даже, как нарочно, в это самое мгновение только что перед ним въехал в ворота огромный воз сена, совершенно заслонявший его все время, как он проходил подворотню, и чуть только воз успел выехать из ворот во двор, он мигом проскользнул направо.
Там, по ту сторону воза, слышно было, кричали и спорили несколько голосов, но его никто не заметил и навстречу никто не попался.
Много окон, выходивших на этот огромный квадратный двор, было отперто в эту минуту, но он не поднял головы - силы не было Лестница к старухе была близко, сейчас из ворот направо.
Он уже был на лестнице... Переводя дух и прижав рукой стукавшее сердце, тут же нащупав и оправив еще раз топор, он стал осторожно и тихо подниматься на лестницу, поминутно прислушиваясь.
Но и лестница на ту пору стояла совсем пустая; все двери были заперты; никого-то не встретилось.
Во втором этаже одна пустая квартира была, правда, растворена настежь, и в ней работали маляры, но те и не поглядели.
Он постоял, подумал и пошел дальше.
"Конечно, было бы лучше, если б их здесь совсем не было, но... над ними еще два этажа".
Но вот и четвертый этаж, вот и дверь, вот и квартира напротив; та, пустая.
В третьем этаже, по всем приметам, квартира, что прямо под старухиной, тоже пустая: визитный билет, прибитый к дверям гвоздочками, снят - выехали!..
Он задыхался.
На одно мгновение пронеслась в уме его мысль:
"Не уйти ли?"
Но он не дал себе ответа и стал прислушиваться в старухину квартиру: мертвая тишина.
Потом еще раз прислушался вниз на лестницу, слушал долго, внимательно... Затем огляделся в последний раз, подобрался, оправился и еще раз попробовал в петле топор.
"Не бледен ли я... очень? - думалось ему, - не в особенном ли я волнении?
Она недоверчива...
Не подождать ли еще... пока сердце перестанет?.."
Но сердце не переставало.
Напротив, как нарочно, стучало сильней, сильней, сильней...
Он не выдержал, медленно протянул руку к колокольчику и позвонил.
Через полминуты еще раз позвонил, погромче.
Нет ответа.
Звонить зря было нечего, да ему и не к фигуре.
Старуха, разумеется, была дома, но она подозрительна и одна.
Он отчасти знал ее привычки... и еще раз плотно приложил ухо к двери.
Чувства ли его были так изощрены (что вообще трудно предположить), или действительно было очень слышно, но вдруг он различил как бы осторожный шорох рукой у замочной ручки и как бы шелест платья о самую дверь.
Кто-то неприметно стоял у самого замка и точно так же, как он здесь, снаружи, прислушивался, притаясь изнутри и, кажется, тоже приложа ухо к двери...
Он нарочно пошевелился и что-то погромче пробормотал, чтоб и виду не подать, что прячется; потом позвонил в третий раз, но тихо, солидно и без всякого нетерпения. Вспоминая об этом после, ярко, ясно, - эта минута отчеканилась в нем навеки, - он понять не мог, откуда он взял столько хитрости, тем более что ум его как бы померкал мгновениями, а тела своего он почти и не чувствовал на себе...
Мгновение спустя послышалось, что снимают запор.
VII
Дверь, как и тогда, отворилась на крошечную щелочку, и опять два вострые и недоверчивые взгляда уставились на него из темноты.
Тут Раскольников потерялся и сделал было важную ошибку.
Опасаясь, что старуха испугается того, что они одни, и не надеясь, что вид его ее разуверит, он взялся за дверь и потянул ее к себе, чтобы старуха как-нибудь не вздумала опять запереться.
Увидя это, она не рванула дверь к себе обратно, но не выпустила и ручку замка, так что он чуть не вытащил ее, вместе с дверью, на лестницу.
Видя же, что она стоит в дверях поперек и не дает ему пройти, он пошел прямо на нее.
Та отскочила в испуге, хотела было что-то сказать, но как будто не смогла и смотрела на него во все глаза.
- Здравствуйте, Алена Ивановна, - начал он как можно развязнее, но голос не послушался его, прервался и задрожал, - я вам... вещь принес... да вот лучше пойдемте сюда... к свету...
- И, бросив ее, он прямо, без приглашения, прошел в комнату.
Старуха побежала за ним; язык ее развязался.