- Стойте! - закричал вдруг молодой человек, - смотрите: видите, как дверь отстает, если дергать?
- Ну?
- Значит, она не за замке, а на запоре, на крючке то есть!
Слышите, как запор брякает?
- Ну?
- Да как же вы не понимаете?
Значит, кто-нибудь из них дома.
Если бы все ушли, так снаружи бы ключом заперли, а не на запор изнутри.
А тут, - слышите, как запор брякает?
Стало быть, дома сидят, да не отпирают!
- Ба!
Да и в самом деле! - закричал удивившийся Кох.
- Так что ж они там!
- И он неистово начал дергать дверь.
- Стойте! - закричал опять молодой человек, - не дергайте!
Тут что-нибудь да не так... вы ведь звонили, дергали - не отпирают; значит, или они обе в обмороке, или...
- Что?
- А вот что: пойдемте-ка за дворником; пусть он их сам разбудит.
- Дело!
- Оба двинулись вниз.
- Стойте!
Останьтесь-ка вы здесь, а я сбегаю вниз за дворником.
- Зачем оставаться?
- А мало ли что?..
- Пожалуй...
- Я ведь в судебные следователи готовлюсь!
Тут очевидно, оч-че-в-видно что-то не так! - горячо вскричал молодой человек и бегом пустился вниз по лестнице.
Кох остался, пошевелил еще раз тихонько звонком, и тот звякнул один удар; потом тихо, как бы размышляя и осматривая, стал шевелить ручку двери, притягивая и опуская ее, чтоб убедиться еще раз, что она на одном запоре.
Потом пыхтя нагнулся и стал смотреть в замочную скважину; но в ней изнутри торчал ключ и, стало быть, ничего не могло быть видно.
Раскольников стоял и сжимал топор.
Он был точно в бреду.
Он готовился даже драться с ними, когда они войдут.
Когда стучались и сговаривались, ему несколько раз вдруг приходила мысль кончить все разом и крикнуть им из-за дверей.
Порой хотелось ему начать ругаться с ними, дразнить их, покамест не отперли.
"Поскорей бы уж"! - мелькнуло в его голове.
- Однако он, черт...
Время проходило, минута, другая, - никто не шел.
Кох стал шевелиться.
- Однако черт!.. - закричал он вдруг и в нетерпении, бросив свой караул, отправился тоже вниз, торопясь и стуча по лестнице сапогами.
Шаги стихли.
- Господи, что же делать!
Раскольников снял запор, приотворил дверь - ничего не слышно, и вдруг, совершенно уже не думая, вышел, притворил как мог плотнее дверь за собой и пустился вниз.
Он уже сошел три лестницы, как вдруг послышался сильный шум ниже, - куда деваться!
Никуда-то нельзя было спрятаться.
Он побежал было назад, опять в квартиру.
- Эй, леший, черт!
Держи!
С криком вырвался кто-то внизу из какой-то квартиры и не то что побежал, а точно упал вниз, по лестнице, крича во всю глотку:
- Митька!
Митька!