В дверях, в эту минуту, рядом с Лебезятниковым показалось и еще несколько лиц, между которыми выглядывали и обе приезжие дамы.
- Как!
Сумасшедшую?
Это я-то сумасшедшая?
Дуррак! - взвизгнула Катерина Ивановна.
- Сам ты дурак, крючок судейский, низкий человек!
Соня, Соня возьмет у него деньги!
Это Соня-то воровка!
Да она еще тебе даст, дурак! - И Катерина Ивановна истерически захохотала.
- Видали ль вы дурака? - бросалась она во все стороны, показывая всем на Лужина.
- Как! И ты тоже? - увидала она хозяйку, - и ты туда же, колбасница, подтверждаешь, что она "вороваль", подлая ты прусская куриная нога в кринолине!
Ах вы! Ах вы! Да она и из комнаты-то не выходила и, как пришла от тебя, подлеца, тут же рядом подле Родиона Романовича и села!..
Обыщите ее!
Коль она никуда не выходила, стало быть, деньги должны быть при ней!
Ищи же, ищи, ищи!
Только если ты не найдешь, то уж извини, голубчик, ответишь!
К государю, к государю, к самому царю побегу, милосердному, в ноги брошусь, сейчас же, сегодня же! я - сирота!
Меня пустят!
Ты думаешь, не пустят?
Врешь, дойду!
Дойду-у!
Это ты на то, что она кроткая, рассчитывал?
Ты на это понадеялся?
Да я, брат, зато бойкая!
Оборвешься!
Ищи же! Ищи, ищи, ну, ищи!!
И Катерина Ивановна, в исступлении, теребила Лужина, таща его к Соне.
- Я готов-с и отвечаю... но уймитесь, сударыня, уймитесь!
Я слишком вижу, что вы бойкая!..
Это... это... это как же-с? - бормотал Лужин, - это следует при полиции-с... хотя, впрочем, и теперь свидетелей слишком достаточно...
Я готов-с...
Но во всяком случае затруднительно мужчине... по причине пола...
Если бы с помощью Амалии Ивановны... хотя, впрочем, так дело не делается...
Это как же-с?
- Кого хотите!
Пусть, кто хочет, тот и обыскивает! - кричала Катерина Ивановна, - Соня, вывороти им карманы!
Вот, вот!
Смотри, изверг, вот пустой, здесь платок лежал, карман пустой, видишь!
Вот другой карман, вот, вот!
Видишь, видишь!
И Катерина Ивановна не то что вывернула, а так и выхватила оба кармана, один за другим наружу.
Но из второго, правого, кармана вдруг выскочила бумажка и, описав в воздухе параболу, упала к ногам Лужина.
Это все видели; многие вскрикнули.
Петр Петрович нагнулся, взял бумажку двумя пальцами с пола, поднял всем на вид и развернул.
Это был сторублевый кредитный билет, сложенный в восьмую долю.
Петр Петрович обвел кругом свою руку, показывая всем билет.
- Воровка!
Вон с квартир!
Полис, полис! - завопила Амалия Ивановна, - их надо Сибирь прогналь!
Вон!