Я это прощения просил, Соня...
Он хотел было улыбнуться, но что-то бессильное и недоконченное сказалось в его бледной улыбке.
Он склонил голову и закрыл руками лицо.
И вдруг странное, неожиданное ощущение какой-то едкой ненависти к Соне прошло по его сердцу.
Как бы удивясь и испугавшись сам этого ощущения, он вдруг поднял голову и пристально поглядел на нее; но он встретил на себе беспокойный и до муки заботливый взгляд ее; тут была любовь; ненависть его исчезла, как призрак.
Это было не то; он принял одно чувство за другое.
Это только значило, что та минута прошла.
Опять он закрыл руками лицо и склонил вниз голову.
Вдруг он побледнел, встал со стула, посмотрел на Соню и, ничего не выговорив, пересел на ее постель.
Эта минута была ужасно похожа, в его ощущении, на ту, когда он стоял за старухой, уже высвободив из петли топор, и почувствовал, что уже "ни мгновения нельзя было терять более".
- Что с вами? - спросила Соня, ужасно оробевшая.
Он ничего не мог выговорить.
Он совсем, совсем не так предполагал объявить и сам не понимал того, что теперь с ним делалось.
Она тихо подошла к нему, села на постель подле и ждала, не сводя с него глаз.
Сердце ее стучало и замирало.
Стало невыносимо: он обернул к ней мертво-бледное лицо свое; губы его бессильно кривились, усиливаясь что-то выговорить.
Ужас прошел по сердцу Сони.
- Что с вами? - повторила она, слегка от него отстраняясь.
- Ничего, Соня. Не пугайся...
Вздор!
Право, если рассудить, - вздор, - бормотал он с видом себя не помнящего человека в бреду.
- Зачем только тебя-то я пришел мучить? - прибавил он вдруг, смотря на нее.
- Право. Зачем?
Я все задаю себе этот вопрос, Соня...
Он, может быть, и задавал себе этот вопрос четверть часа назад, но теперь проговорил в полном бессилии, едва себя сознавая и ощущая беспрерывную дрожь во всем своем теле.
- Ох, как вы мучаетесь! - с страданием произнесла она, вглядываясь в него.
- Все вздор!..
Вот что, Соня (он вдруг отчего-то улыбнулся, как-то бледно и бессильно, секунды на две), - помнишь ты, что я вчера хотел тебе сказать?
Соня беспокойно ждала.
- Я сказал, уходя, что, может быть, прощаюсь с тобой навсегда, но что если приду сегодня, то скажу тебе... кто убил Лизавету.
Она вдруг задрожала всем телом.
- Ну так вот, я и пришел сказать.
- Так вы это в самом деле вчера... - с трудом прошептала она, - почему ж вы знаете? - быстро спросила она, как будто вдруг опомнившись.
Соня начала дышать с трудом. Лицо становилось все бледнее и бледнее.
- Знаю.
Она помолчала с минуту.
- Нашли, что ли, его? - робко спросила она.
- Нет, не нашли.
- Так как же вы про это знаете? - опять чуть слышно спросила она, и опять почти после минутного молчания.
Он обернулся к ней и пристально-пристально посмотрел на нее.
- Угадай, - проговорил он с прежнею искривленною и бессильною улыбкой.
Точно конвульсии пробежали по всему ее телу.
- Да вы... меня... что же вы меня так... пугаете? - проговорила она, улыбаясь как ребенок.
- Стало быть, я с ним приятель большой... коли знаю, - продолжал Раскольников, неотступно продолжая смотреть в ее лицо, точно уже был не в силах отвести глаз, - он Лизавету эту... убить не хотел... Он ее... убил нечаянно...
Он старуху убить хотел... когда она была одна... и пришел... А тут вошла Лизавета... Он тут... и ее убил.
Прошла еще ужасная минута.
Оба все глядели друг на друга.
- Так не можешь угадать-то? - спросил он вдруг, с тем ощущением, как бы бросался вниз с колокольни.
- Н-нет, - чуть слышно прошептала Соня.
- Погляди-ка хорошенько.