Это ты тогда, Соня, с своими советами: "Короче да короче", вот и вышло, что совсем ребенка обезобразили...
Ну, опять все вы плачете!
Да чего вы, глупые!
Ну, Коля, начинай поскорей, поскорей, поскорей, - ох, какой это несносный ребенок!..
Cinq sous, cinq sous...
Опять солдат!
Ну чего тебе надобно?
Действительно, сквозь толпу протеснятся городовой.
Но в то же время один господин в вицмундире и в шинели, солидный чиновник лет пятидесяти, с орденом на шее (последнее было очень приятно Катерине Ивановне и повлияло на городового), приблизился и молча подал Катерине Ивановне трехрублевую зелененькую кредитку.
В лице его выражалось искреннее сострадание.
Катерина Ивановна приняла и вежливо, даже церемонно, ему поклонилась.
- Благодарю вас, милостивый государь, - начала она свысока, - причины, побудившие нас... возьми деньги, Полечка. Видишь, есть же благородные и великодушные люди, тотчас готовые помочь бедной дворянке в несчастии.
Вы видите, милостивый государь, благородных сирот, можно даже сказать, с самыми аристократическими связями... А этот генералишка сидел и рябчиков ел... ногами затопал, что я его обеспокоила...
"Ваше превосходительство, говорю, защитите сирот, очень зная, говорю, покойного Семена Захарыча, и так как его родную дочь подлейший из подлецов в день его смерти оклеветал..."
Опять этот солдат!
Защитите! - закричала она чиновнику, - чего этот солдат ко мне лезет?
Мы уж убежали от одного сюда из Мещанской... ну тебе-то какое дело, дурак!
- Потому по улицам запрещено-с.
Не извольте безобразничать.
- Сам ты безобразник!
Я все равно как с шарманкой хожу, тебе какое дело?
- Насчет шарманки надо дозволение иметь, а вы сами собой-с и таким манером народ сбиваете.
Где изволите квартировать?
- Как дозволение! - завопила Катерина Ивановна.
- Я сегодня мужа схоронила, какое тут дозволение!
- Сударыня, сударыня, успокойтесь, - начал было чиновник, - пойдемте, я вас доведу...
Здесь в толпе неприлично... вы нездоровы...
- Милостивый государь, милостивый государь, вы ничего не знаете! - кричала Катерина Ивановна, - мы на Невский пойдем, - Соня, Соня!
Да где ж она?
Тоже плачет!
Да что с вами со всеми!..
Коля, Леня, куда вы? - вскрикнула она вдруг в испуге, - о глупые дети!
Коля, Леня, да куда ж они!..
Случилось так, что Коля и Леня, напуганные до последней степени уличною толпой и выходками помешанной матери, увидев, наконец, солдата, который хотел их взять и куда-то вести, вдруг, как бы сговорившись, схватили друг друга за ручки и бросились бежать.
С воплем и плачем кинулась бедная Катерина Ивановна догонять их.
Безобразно и жалко было смотреть на нее, бегущую, плачущую, задыхающуюся.
Соня и Полечка бросились вслед за нею.
- Вороти, вороти их, Соня!
О глупые, неблагодарные дети!..
Поля! лови их...
Для вас же я...
Она споткнулась на всем бегу и упала.
- Разбилась в кровь!
О господи! - вскрикнула Соня, наклоняясь над ней.
Все сбежались, все затеснились кругом.
Раскольников и Лебезятников подбежали из первых; чиновник тоже поспешил, а за ним и городовой, проворчав:
"Эх-ма!" и махнув рукой, предчувствуя, что дело обернется хлопотливо.
- Пошел! пошел! - разгонял он теснившихся кругом людей.
- Помирает! - закричал кто-то.
- С ума сошла! - проговорил другой.