- С какими же целями вы так разблаготворились? - спросил Раскольников.
- Э-эх! Человек недоверчивый! - засмеялся Свидригайлов.
- Ведь я сказал, что эти деньги у меня лишние.
Ну, а просто, по человечеству, не допускаете, что ль?
Ведь не "вошь" же была она (он ткнул пальцем в тот угол, где была усопшая), как какая-нибудь старушонка процентщица.
Ну, согласитесь, ну "Лужину ли, в самом деле, жить и делать мерзости, или ей умирать?"
И не помоги я, так ведь "Полечка, например, туда же, по той же дороге пойдет..."
Он проговорил это в видом какого-то подмигивающего, веселого плутовства, не спуская глаз с Раскольникова. Раскольников побледнел и похолодел, слыша свои собственные выражения, сказанные Соне.
Он быстро отшатнулся и дико посмотрел на Свидригайлова.
- По-почему... вы знаете? - прошептал он, едва переводя дыхание.
- Да ведь я здесь, через стенку, у мадам Ресслих стою.
Здесь Капернаумов, а там мадам Ресслих, старинная и преданнейшая приятельница.
Сосед-с.
- Вы?
- Я, - продолжал Свидригайлов, колыхаясь от смеха, - и могу вас честью уверить, милейший Родион Романович, что удивительно вы меня заинтересовали.
Ведь я сказал, что мы сойдемся, предсказал вам это, - ну вот и сошлись.
И увидите, какой я складной человек.
Увидите, что со мной еще можно жить...