Я бы их удивил!
Право, жаль, что нет никого!
- Чтоб удивить-то?
Хе-хе!
Ну, это пускай будет как вам угодно, - перебил Петр Петрович, - а вот что скажите-ка: ведь вы знаете эту дочь покойника-то, щупленькая такая!
Ведь это правда совершенная, что про нее говорят, а?
- Что ж такое?
По-моему, то есть по моему личному убеждению, это самое нормальное состояние женщины и есть.
Почему же нет?
То есть distinguons.
В нынешнем обществе оно, конечно, не совсем нормально, потому что вынужденное, а в будущем совершенно нормально, потому что свободное.
Да и теперь она имела право: она страдала, а это был ее фонд, так сказать капитал, которым она имела полное право располагать.
Разумеется, в будущем обществе фондов не надо будет; но ее роль будет обозначена в другом значении, обусловлена стройно и рационально.
Что же касается до Софьи Семеновны лично, то в настоящее время я смотрю на ее действия как на энергический и олицетворенный протест против устройства общества и глубоко уважаю ее за это; даже радуюсь на нее глядя!
- А мне же рассказывали, что вы-то и выжили ее отсюда из нумеров!
Лебезятников даже рассвирепел.
- Это другая сплетня! - завопил он.
- Совсем, совсем не так дело было! Вот уж это-то не так!
Это все Катерина Ивановна тогда наврала, потому что ничего не поняла!
И совсем я не подбивался к Софье Семеновне!
Я простозапросто развивал ее, совершенно бескорыстно, стараясь возбудить в ней протест...
Мне только протест и был нужен, да и сама по себе Софья Семеновна уже не могла оставаться здесь в нумерах!
- В коммуну, что ль, звали?
- Вы все смеетесь и очень неудачно, позвольте вам это заменить.
Вы ничего не понимаете!
В коммуне таких ролей нет.
Коммуна и устраивается для того, чтобы таких ролей не было.
В коммуне эта роль изменит всю теперешнюю свою сущность, и что здесь глупо, то там станет умно, что здесь, при теперешних обстоятельств неестественно, то там станет совершенно естественно.
Все зависит, в какой обстановке и в какой среде человек.
Все от среды, а сам человек есть ничто.
А с Софьей Семеновной я в ладах и теперь, что может вам послужить доказательством, что никогда она не считала меня своим врагом и обидчиком.
Да! Я соблазняю ее теперь в коммуну, но только совсем, совсем, совсем на других основаниях!
Чего вам смешно?
Мы хотим завести свою коммуну, особенную, но только на более широких основаниях, чем прежние. Мы пошли дальше в своих убеждениях. Мы больше отрицаем! Если бы встал из гроба Добролюбов, я бы с ним поспорил. А уж Белинского закатал бы!
А покамест я продолжаю развивать Софью Семеновну.
Это прекрасная, прекрасная натура!
- Ну, а прекрасною-то натурой и пользуетесь, а?
Хе-хе!
- Нет, нет!
О нет!
Напротив!
- Ну, уж и напротив!
Хе-хе-хе!
Эк сказал!
- Да поверьте же!
Да из-за каких причин я бы стал скрывать перед вами, скажите пожалуйста?
Напротив, мне даже самому это странно: со мной она как-то усиленно, как-то боязливо целомудренна и стыдлива!
- И вы, разумеется, развиваете... хе-хе! доказываете ей, что все эти стыдливости вздор?..
- Совсем нет! Совсем нет!
О, как вы грубо, как даже глупо - простите меня - понимаете слово: развитие!