Мне понравились вы фантастичностью вашего положения - вот чем!
Кроме того, вы брат особы, которая меня очень интересовала, и, наконец, от самой этой особы в свое время я ужасно много и часто слыхал о вас, из чего и заключил, что вы имеете над нею большое влияние; разве этого мало?
Хе-хе-хе!
Впрочем, сознаюсь, ваш вопрос для меня весьма сложен, и мне трудно на него вам ответить.
Ну вот, например, ведь вы пошли ко мне теперь мало того что по делу, а за чем-нибудь новеньким?
Ведь так?
Ведь так? - настаивал Свидригайлов с плутовскою улыбкой, - ну, представьте же себе после этого, что я сам-то, еще ехав сюда, в вагоне, на вас же рассчитывал, что вы мне тоже скажете что-нибудь новенького и что от вас же удастся мне чем-нибудь позаимствоваться!
Вот какие мы богачи!
- Чем это позаимствоваться?
- Да что вам сказать?
Разве я знаю чем?
Видите, в каком трактиришке все время просиживаю, и это мне всласть, то есть не то чтобы всласть, а так, надо же где-нибудь сесть. Ну, вот хоть эта бедная Катя - видели?..
Ну был бы я, например, хоть обжора, клубный гастроном, а то ведь вот что я могу есть! (Он ткнул пальцем в угол, где на маленьком столике, на жестяном блюдце, стояли остатки ужасного бифштекса с картофелем.) Кстати, обедали вы?
Я перекусил и больше не хочу.
Вина, например, совсем не пью.
Кроме шампанского, никакого, да и шампанского-то в целый вечер один стакан, да и то голова болит.
Это я теперь, чтобы подмонтироваться, велел подать, потому что я куда-то собираюсь, и вы видите меня в особом расположении духа.
Я потому давеча и спрятался, как школьник, что думал, что вы мне помешаете; но, кажется (он вынул часы), могу пробыть с вами час; теперь половина пятого.
Верите ли, хотя бы что-нибудь было; ну, помещиком быть, ну, отцом, ну, уланом, фотографом, журналистом... н-ничего, никакой специальности! Иногда даже скучно.
Право, думал, что вы мне скажете что-нибудь новенького.
- Да кто вы такой и зачем вы сюда приехали?
- Я кто такой?
Вы знаете: дворянин, служил два года в кавалерии, потом так здесь в Петербурге шлялся, потом женился на Марфе Петровне и жил в деревне.
Вот моя биография!
- Вы, кажется, игрок?
- Нет, какой я игрок.
Шулер - не игрок.
- А вы были шулером?
- Да, был шулером.
- Что же, вас бивали?
- Случалось.
А что?
- Ну, стало быть, вызвать на дуэль могли... да и вообще, оживляет.
- Не противоречу вам и притом не мастер я философствовать.
Признаюсь вам, я сюда больше насчет женщин поскорее приехал.
- Только что похоронили Марфу Петровну?
- Ну да, - улыбнулся с побеждающею откровенностию Свидригайлов.
Так что ж?
Вы, кажется, находите что-то дурное, что я о женщинах так говорю?
- То есть нахожу я или нет дурное в разврате?
- В разврате!
Ну вот вы куда!
А впрочем, по порядку прежде отвечу вам насчет женщины вообще; знаете, я расположен болтать.
Скажите, для чего я буду себя сдерживать?
Зачем же бросать женщин, коли я хоть до них охотник?
По крайней мере, занятие.
- Так вы здесь только на разврат один и надеетесь?
- Ну так что ж, ну и на разврат!
Дался им разврат.
Да люблю, по крайней мере, прямой вопрос.