А хотите, я сейчас полицию кликну?
- Кличь!
Они опять постояли с минуту друг пред другом.
Наконец, лицо Свидригайлова изменилось.
Удостоверившись, что Раскольников не испугался угрозы, он принял вдруг самый веселый и дружеский вид.
- Ведь этакой!
Я нарочно о вашем деле с вами не заговаривал, хоть меня, разумеется, мучит любопытство.
Дело фантастическое.
Отложил было до другого раза, да, право, вы способны и мертвого раздразнить...
Ну пойдемте, только заранее скажу: я теперь только на минутку домой, чтобы денег захватить; потом запираю квартиру, беру извозчика и на целый вечер на Острова.
Ну куда же вам за мной?
- Я покамест на квартиру, да и то не к вам, а к Софье Семеновне, извиниться, что на похоронах не был.
- Это как вам угодно, но Софьи Семеновны дома нет.
Она всех детей отвела к одной даме, к одной знатной даме-старушке, к моей прежней давнишней знакомой и распорядительнице в каких-то сиротских заведениях.
Я очаровал эту даму, внеся ей деньги за всех трех птенцов Катерины Ивановны, кроме того, и на заведения пожертвовал еще денег; наконец, рассказал ей историю Софьи Семеновны, даже со всеми онерами, ничего не скрывая.
Эффект произвело неописанный.
Вот почему Софье Семеновне и назначено было явиться сегодня же, прямо в -ую отель, где временно, с дачи, присутствует моя барыня.
- Нужды нет, я все-таки зайду.
- Как хотите, только я-то вам не товарищ; а мне что! Вот мы сейчас и дома.
Скажите, я убежден, вы оттого на меня смотрите подозрительно, что я сам был настолько деликатен и до сих пор не беспокоил вас расспросами... вы понимаете?
Вам показалось это делом необыкновенным; бьюсь об заклад, что так!
Ну вот и будьте после того деликатным.
- И подслушивайте у дверей!
- А, вы про это! - засмеялся Свидригайлов, - да, я бы удивился, если бы, после всего, вы пропустили это без замечания.
Ха! ха!
Я хоть нечто и понял из того, что вы тогда... там... накуролесили и Софье Семеновне сами рассказывали, но, однако, что ж это такое?
Я, может, совсем отсталый человек и ничего уж понимать не могу.
Объясните, ради бога, голубчик!
Просветите новейшими началами.
- Ничего вы не могли слышать, врете вы все!
- Да я не про то, не про то (хоть я, впрочем, кое-что и слышал), нет, я про то, что вы вот все охаете да охаете!
Шиллер-то в вас смущается поминутно. А теперь вот и у дверей не подслушивай.
Если так, ступайте да и объявите по начальству, что вот, дескать, так и так, случился со мной такой казус: в теории ошибочка небольшая вышла.
Если же убеждены, что у дверей нельзя подслушивать, а старушонок можно лущить чем попало, в свое удовольствие, так уезжайте куда-нибудь поскорее в Америку!
Бегите, молодой человек!
Может, есть еще время.
Я искренно говорю.
Денег, что ли, нет?
Я дам на дорогу.
- Я совсем об этом не думаю, - перервал было Раскольников с отвращением.
- Понимаю (вы, впрочем, не утруждайте себя: если хотите, то много и не говорите); понимаю, какие у вас вопросы в ходу: нравственные, что ли? вопросы гражданина и человека?
А вы их побоку; зачем они вам теперьто? Хе, хе!
Затем, что все еще и гражданин и человек?
А коли так, так и соваться не надо было; нечего не за свое дело браться.
Ну застрелитесь; что, аль не хочется?
- Вы, кажется, нарочно хотите меня раздразнить, чтоб я только от вас теперь отстал...
- Вот чудак-то, да мы уж пришли, милости просим на лестницу.
Видите, вот тут вход к Софье Семеновне, смотрите, нет никого!
Не верите?
Спросите у Капернаумова; она им ключ отдает.