Посмотрел, извинился и вышел, так и Авдотье Романовне донес.
Все, стало быть, это вздор, и нет тут никакой своей, вернее всего, стало быть, сумасшествие.
Но вот ты сидишь и вареную говядину жрешь, точно три дня не ел.
Оно, положим, и сумасшедшие тоже едят, но хоть ты и слова со мной не сказал, но ты... не сумасшедший!
В этом я поклянусь.
Прежде всего, не сумасшедший.
Итак, черт с вами со всеми, потому что тут какая-то тайна, какой-то секрет; а я над вашими секретами ломать головы не намерен.
Так только зашел обругаться, - заключил он, вставая, - душу отвести, а я знаю, что' мне теперь делать!
- Что же ты теперь хочешь делать?
- А тебе какое дело, что' я теперь хочу делать?
- Смотри, ты запьешь!
- Почему... почему ты это узнал?
- Ну вот еще!
Разумихин помолчал с минуту.
- Ты всегда был очень рассудительный человек и никогда, никогда ты не был сумасшедшим, - заметил он вдруг с жаром.
- Это так: я запью!
Прощай!
- И он двинулся идти.
- Я о тебе, третьего дня кажется, с сестрой говорил, Разумихин.
- Обо мне!
Да... ты где же ее мог видеть третьего дня? - вдруг остановился Разумихин, даже побледнел немного.
Можно было угадать, что сердце его медленно и с напряжением застучало в груди.
- Она сюда приходила, одна, здесь сидела, говорила со мной.
- Она!
- Да, она.
- Что же ты говорил... я хочу сказать, обо мне-то?
- Я сказал ей, что ты очень хороший, честный и трудолюбивый человек.
Что ты ее любишь, я ей не говорил, потому что она сама знает.
- Сама знает?
- Ну, вот еще!
Куда бы я ни отправился, что бы со мной ни случилось, - ты бы остался у них провидением.
Я, так сказать, передаю их тебе, Разумихин.
Говорю это, потому что совершенно знаю, как ты ее любишь, и убежден в чистоте твоего сердца.
Знаю тоже, что и она тебя может любить, и даже, может быть, уж и любит.
Теперь сам решай, как знаешь лучше, - надо иль не надо тебе запивать.
- Родька...
Видишь... Ну...
Ах, черт!
А ты-то куда хочешь отправиться?
Видишь: если все это секрет, то пусть!
Но я... я узнаю секрет... И уверен, что непременно какой-нибудь вздор и страшные пустяки и что ты один все и затеял.
А впрочем, ты отличнейший человек! Отличнейший человек!..
- А я именно хотел тебе прибавить, да ты перебил, что ты это очень хорошо давеча рассудил, чтобы тайны и секреты эти не узнавать.
Оставь до времени, не беспокойся.
Все в свое время узнаешь, именно тогда, когда надо будет.
Вчера мне один человек сказал, что надо воздуху человеку, воздуху, воздуху!
Я хочу к нему сходить сейчас и узнать, что он под этим разумеет.
Разумихин стоял в задумчивости и в волнении и что-то соображал.
"Это политический заговорщик!
Наверно!