И он накануне какого-нибудь решительного шага - это наверно!
Иначе быть не может и... и Дуня знает..." - подумал он вдруг про себя.
- Так к тебе ходит Авдотья Романовна, - проговорил он, скандируя слова, - а ты сам хочешь видеться с человеком, который говорит, что воздуху надо больше, воздуху и... и, стало быть, и это письмо... это тоже чтонибудь из того же, - заключил он как бы про себя.
- Какое письмо?
- Она письмо одно получила, сегодня, ее очень встревожило. Очень.
Слишком уж даже.
Я заговорил о тебе - просила замолчать.
Потом... потом сказала, что, может, мы очень скоро расстанемся, потом стала меня за что-то горячо благодарить; потом ушла к себе и заперлась.
- Она письмо получила? - задумчиво переспросил Раскольников.
- Да, письмо; а ты не знал? Гм.
Они оба помолчали.
- Прощай, Родион.
Я, брат... было одно время... а впрочем, прощай, видишь, было одно время...
Ну, прощай!
Мне тоже пора.
Пить не буду.
Теперь не надо... врешь!
Он торопился; но, уже выходя и уж почти затворив за собою дверь, вдруг отворил ее снова и сказал, глядя кудато в сторону:
- Кстати! Помнишь это убийство, ну, вот Порфирий-то: старуху-то?
Ну, так знай, что убийца этот отыскался, сознался сам и доказательства все представил.
Это один из тех самых работников, красильщики-то, представь себе, помнишь, я их тут еще защищал?
Веришь ли, что всю эту сцену драки и смеху на лестнице, с своим товарищем, когда те-то взбирались, дворник и два свидетеля, он нарочно устроил, именно для отводу.
Какова хитрость, каково присутствие духа в этаком щенке!
Поверить трудно; да сам разъяснил, сам во всем признался!
И как я-то влопался!
Что ж, по-моему, это только гений притворства и находчивости, гений юридического отвода, - а стало быть, нечему особенно удивляться!
Разве такие не могут быть?
А что он не выдержал характера и сознался, так я ему за это еще больше верю. Правдоподобнее...
Но как я-то, я-то тогда влопался!
За них на стену лез!
- Скажи, пожалуйста, откуда ты это узнал и почему тебя это так интересует? - с видимым волнением спросил Раскольников.
- Ну вот еще!
Почему меня интересует!
Спросил!.. А узнал я от Порфирия, в числе других.
Впрочем, от него почти все и узнал.
- От Порфирия?
- От Порфирия.
- Что же... что же он? - испуганно спросил Раскольников.
- Он это отлично мне разъяснил.
Психологически разъяснил, по-своему.
- Он разъяснил?
Сам же тебе и разъяснял?
- Сам, сам; прощай!
Потом еще кой-что расскажу, а теперь дело есть.
Там... было одно время, что я подумал...
Ну да что; потом!..
Зачем мне теперь напиваться.
Ты меня и без вина напоил.
Пьян ведь я, Родька!
Без вина пьян теперь, ну да прощай; зайду; очень скоро.