Разрешил нас тогда Миколка, а то я и не знаю, до чего бы между нами дошло.
Этот проклятый мещанинишка просидел у меня тогда за перегородкой, - можете себе это представить?
Вы, конечно, уж это знаете; да и самому мне известно, что он к вам потом заходил; но то, что вы тогда предположили, того не было: ни за кем я не посылал и ни в чем еще я тогда не распорядился.
Спро'сите, почему не распорядился?
А как вам сказать: самого меня это тогда как бы пристукнуло.
Я и за дворником-то едва распорядился послать. (Дворников-то, небось, заметили, проходя.) Мысль тогда у меня пронеслась, так одна, быстро, как молния; крепко уж, видите ли, убежден я был тогда, Родион Романыч.
Дай же, я думаю, хоть и упущу на время одно, зато другое схвачу за хвост, - своего-то, своего-то, по крайности, не упущу.
Раздражительны вы уж очень, Родион Романыч, от природы-с; даже уж слишком-с, при всех-то других основных свойствах вашего характера и сердца, я льщу себя надеждой, что отчасти постиг-с.
Ну уж, конечно, и я мог, даже и тогда, рассудить, что не всегда этак случается, чтобы вот встал человек да и брякнул вам всю подноготную.
Это хоть и случается, в особенности когда человека из последнего терпения выведешь, но, во всяком случае, редко.
Это и я мог рассудить.
Нет, думаю, мне бы хоть черточку! Хоть бы самую махочкую черточку, только одну, но только такую, чтоб уж этак руками можно взять было, чтоб уж вещь была, а не то что одну эту психологию.
Потому, думал я, если человек виновен, то уж, конечно, можно, во всяком случае, чего-нибудь существенного от него дождаться; позволительно даже и на самый неожиданный результат рассчитывать.
На характер ваш я тогда рассчитывал, Родион Романыч, больше всего на характер-с!
Надеялся уж очень тогда на вас.
- Да вы... да что же вы теперь-то все так говорите, - пробормотал, наконец, Раскольников, даже не осмыслив хорошенько вопроса.
"Об чем он говорит, - терялся он про себя, - неужели же в самом деле за невинного меня принимает?"
- Что так говорю?
А объясниться пришел-с, так сказать, долгом святым почитаю.
Хочу вам все дотла изложить, как все было, всю эту историю всего этого тогдашнего, так сказать, омрачения.
Много я заставил вас перестрадать, Родион Романыч.
Я не изверг-с.
Ведь понимаю же и я, каково это все перетащить на себе человеку, удрученному, но гордому, властному и нетерпеливому, в особенности нетерпеливому!
Я вас, во всяком случае, за человека наиблагороднейшего почитаю-с, и даже с зачатками великодушия-с, хоть и не согласен с вами во всех убеждениях ваших, о чем долгом считаю заявить наперед, прямо и с совершенною искренностью, ибо прежде всего не желаю обманывать.
Познав вас, почувствовал к вам привязанность.
Вы, может быть, на такие мои слова рассмеетесь?
Право имеете-с.
Знаю, что вы меня и с первого взгляда не полюбили, потому, в сущности, и не за что полюбить-с. Но считайте как хотите, а теперь желаю, с моей стороны, всеми средствами загладить произведенное впечатление и доказать, что и я человек с сердцем и совестью.
Искренно говорю-с.
Порфирий Петрович приостановился с достоинством.
Раскольников почувствовал прилив какого-то нового испуга.
Мысль о том, что Порфирий считает его за невинного, начала вдруг пугать его.
- Рассказывать все по порядку, как это вдруг тогда началось, вряд ли нужно, - продолжал Порфирий Петрович; - я думаю, даже и лишнее.
Да и вряд ли я смогу-с. Потому, как это объяснить обстоятельно?
Первоначально слухи пошли.
О том, какие это были слухи и от кого и когда... и по какому поводу, собственно, до вас дело дошло, - тоже, я думаю, лишнее.
Лично же у меня началось со случайности, с одной совершенно случайной случайности, которая в высшей степени могла быть и могла не быть, - какой?
Гм, я думаю, тоже нечего говорить.
Все это, и слухи и случайности, совпало у меня тогда в одну мысль.
Признаюсь откровенно, потому если уж признаваться, так во всем, - это я первый на вас тогда и напал.
Эти там, положим, старухины отметки на вещах и прочее, и прочее - все это вздор-с.
Таких штук сотню можно начесть.
Имел я тоже случай тогда до подробности разузнать о сцене в конторе квартала, тоже случайно-с, и не то чтобы так мимоходом, а от рассказчика особенного, капитального, который, и сам того не ведая, удивительно эту сцену осилил.
Все ведь это одно к одному-с, одно к одному-с, Родион Романыч, голубчик!
Ну как тут было не повернуться в известную сторону?
Изо ста кроликов никогда не составится лошадь, изо ста подозрений никогда не составится доказательства, ведь вот как одна английская пословица говорит, да ведь это только благоразумие-с, а со страстями-то, со страстями попробуйте справиться, потому и следователь человек-с.
Вспомнил тут я и вашу статейку, в журнальце-то, помните, еще в первое-то ваше посещение в подробности о ней говорили.
Я тогда поглумился, но это для того, чтобы вас на дальнейшее вызвать.
Повторяю, нетерпеливы и больны вы очень, Родион Романыч.
Что вы смелы, заносчивы, серьезны и ... чувствовали, много уж чувствовали, все это я давно уж знал-с.