Хорошо запомнили?
Ведь это был гром-с! Ведь это гром грянул из тучи, громовая стрела!
Ну, а как я его встретил?
Стреле-то вот ни на столечко не поверил, сами изволили видеть! Да куда!
Уж потом, после вас, когда он стал весьма и весьма складно на иные пункты отвечать, так что я сам удивился, и потом ему ни на грош не поверил!
Вот что значит укрепился, как адамант.
Нет, думаю, морген фри!
Какой уж тут Миколка!
- Мне Разумихин сейчас говорил, что вы и теперь обвиняете Николая и сами Разумихина в том уверяли...
Дух у него захватило, и он не докончил.
Он слушал в невыразимом волнении, как человек, насквозь его раскусивший, от самого себя отрекался.
Он боялся поверить и не верил.
В двусмысленных еще словах он жадно искал и ловил чего-нибудь более точного и окончательного.
- Господин-то Разумихин! - вскричал Порфирий Петрович, точно обрадовавшись вопросу все молчавшего Раскольникова, - хе-хе-хе!
Да господина Разумихина так и надо было прочь отвести: двоим любо, третий не суйся.
Господин Разумихин не то-с, да и человек посторонний, прибежал ко мне весь такой бледный...
Ну да бог с ним, что его сюда мешать!
А насчет Миколки угодно ли вам знать, что это за сюжет, в том виде, как то есть я его понимаю?
Перво-наперво это еще дитя несовершеннолетнее, и не то чтобы трус, а так, вроде как бы художника какого-нибудь.
Право-с, вы не смейтесь, что я так его изъясняю.
Невинен и ко всему восприимчив.
Сердце имеет; фантаст.
Он и петь, он и плясать, он и сказки, говорят, так рассказывает, что из других мест сходятся слушать.
И в школу ходить, и хохотать до упаду оттого, что пальчик покажут, и пьянствовать до бесчувствия, не то чтоб от разврата, а так, полосами, когда напоят, по-детски еще.
Он тогда вот и украл, а и сам этого не знает; потому "коли на земле поднял, что за украл?"
А известно ли вам, что он из раскольников, да и не то чтоб из раскольников, а просто сектант; у него в роде бегуны бывали, и сам он еще недавно, целых два года, в деревне, у некоего старца под духовным началом был.
Все это я от Миколки и от зарайских его узнал.
Да куды! просто в пустыню бежать хотел!
Рвение имел, по ночам богу молился, книги старые "истинные" читал и зачитывался.
Петербург на него сильно подействовал, особенно женский пол, ну и вино.
Восприимчив-с, и старца, и все забыл.
Известно мне, его художник один здесь полюбил, к нему ходить стал, да вот этот случай и подошел!
Ну, обробел - вешаться!
Бежать!
Что ж делать с понятием, которое прошло в народе о нашей юридистике?
Иному ведь страшно слово "Засудят".
Кто виноват!
Вот что-то новые суды скажут.
Ох, дал бы бог!
Ну-с, в остроге-то и вспомнился, видно, теперь честной старец; Библия тоже явилась опять.
Знаете ли, Родион Романыч, что значит у иных из них "пострадать?"
Это не то чтобы за кого-нибудь, а так просто "пострадать надо"; страдание, значит, принять, а от властей - так тем паче.
Сидел в мое время один смиреннейший арестант целый год в остроге, на печи по ночам все. Библию читал, ну и зачитался, да зачитался, знаете, совсем, да так, что ни с того ни с сего сгреб кирпич и кивнул в начальника, безо всякой обиды с его стороны.
Да и как кинулто: нарочно на аршин мимо взял, чтобы какого вреда не произвести!
Ну, известно, какой конец арестанту, который с оружием кидается на начальство: и "принял, значит, страдание".
Так вот, я и подозреваю теперь, что Миколка хочет "страдание принять" или вроде того.
Это я наверное, даже по фактам, знаю-с.
Он только сам не знает, что я знаю.
Что, не допускаете, что ли, чтоб из такого народа выходили люди фантастические?
Да сплошь!