Натурально ли?
Не преувеличил ли? - трепетал про себя Раскольников.
- Зачем сказал: "женщины"?"
- А к вам матушка приехала? - осведомился для чего-то Порфирий Петрович.
- Да.
- Когда же это-с?
- Вчера вечером.
Порфирий помолчал, как бы соображая.
- Вещи ваши ни в каком случае и не могли пропасть, - спокойно и холодно продолжал он.
- Ведь я уже давно вас здесь поджидаю.
И как ни в чем не бывало, он заботливо стал подставлять пепельницу Разумихину, беспощадно сорившему на ковер папироской.
Раскольников вздрогнул, но Порфирий как будто и не глядел, все еще озабоченный папироской Разумихина.
- Что-о?
Поджидал!
Да ты разве знал, что и он там закладывал? - крикнул Разумихин.
Порфирий Петрович прямо обратился к Раскольникову:
- Ваши обе вещи, кольцо и часы, были у ней под одну бумажку завернуты, а на бумажке ваше имя карандашом четко обозначено, ровно как и число месяца, когда она их от вас получила...
- Как это вы так заметливы?.. - неловко усмехнулся было Раскольников, особенно стараясь смотреть ему прямо в глаза; но не смог утерпеть и вдруг прибавил: - Я потому так заметил сейчас, что, вероятно, очень много было закладчиков... так что вам трудно было бы их всех помнить...
А вы, напротив, так отчетливо всех их помните, и... и...
"Глупо!
Слабо!
Зачем я это прибавил!"
- А почти все закладчики теперь уж известны, так что вы только одни и не изволили пожаловать, - ответил Порфирий с чуть приметным оттенком насмешливости.
- Я не совсем был здоров.
- И об этом слышал-с.
Слышал даже, что уж очень были чем-то расстроены.
Вы и теперь как будто бледны?
- Совсем не бледен... напротив, совсем здоров! - грубо и злобно отрезал Раскольников, вдруг переменяя тон.
Злоба в нем накипала, и он не мог подавить ее.
"А в злобе-то и проговорюсь! - промелькнуло в нем опять.
- А зачем они меня мучают!.."
- Не совсем здоров! - подхватил Разумихин.
- Эвона сморозил!
До вчерашнего дня чуть не без памяти бредил...
Ну, веришь, Порфирий, сам едва не ногах, а чуть только мы, я да Зосимов, вчера отвернулись - оделся и удрал потихоньку и куролесил где-то чуть не до полночи, и это в совершеннейшем, я тебе скажу, бреду, можешь ты это представить!
Замечательнейший случай!
- И неужели в совершеннейшем бреду?
Скажите пожалуйста! - с каким-то бабьим жестом покачал головою Порфирий.
- Э, вздор!
Не верьте!
А впрочем, ведь вы и без того не верите! - слишком уж со зла сорвалось у Раскольникова.
Но Порфирий Петрович как будто не расслышал этих странных слов.
- Да как же мог ты выйти, коли не в бреду? - разгорячился вдруг Разумихин.
- Зачем вышел?
Для чего?..
И почему именно тайком?
Ну был ли в тебе тогда здравый смысл?
Теперь, когда вся опасность прошла, я уж прямо тебе говорю!
- Надоели они мне очень вчера, - обратился вдруг Раскольников к Порфирию с нахально-вызывающею усмешкой, - я и убежал от них квартиру нанять, чтоб они меня не сыскали, и денег кучу с собой захватил.
Вон господин Заметов видел деньги-то.