А зачем меня в контору зовут?
Где повестка?
Ба!.. я смешал: это тогда требовали!
Я тогда тоже носок осматривал, а теперь... теперь я был болен.
А зачем Заметов заходил?
Зачем приводил его Разумихин?.. - бормотал он в бессилии, садясь опять на диван.
- Что ж это?
Бред ли это все со мной продолжается или взаправду?
Кажется, взаправду...
А, вспомнил: бежать! скорее бежать, непременно, непременно бежать!
Да... а куда?
А где мое платье?
Сапогов нет!
Убрали!
Спрятали!
Понимаю!
А, вот пальто - проглядели!
Вот и деньги на столе, слава богу!
Вот и вексель...
Я возьму деньги и уйду, и другую квартиру найму, они не сыщут!..
Да, а адресный стол?
Найдут!
Разумихин найдет.
Лучше совсем бежать... далеко... в Америку, и наплевать на них!
И вексель взять... он там пригодится.
Чего еще-то взять?
Они думают, что я болен!
Они и не знают, что я ходить могу, хе-хе-хе!..
Я по глазам угадал, что они все знают!
Только бы с лестницы сойти!
А ну как у них там сторожа стоят, полицейские!
Что это, чай?
А, вот и пиво осталось, полбутылки, холодное!"
Он схватил бутылку, в которой еще оставалось пива на целый стакан, и с наслаждением выпил залпом, как будто потушая огонь в груди.
Но не прошло и минуты, как пиво стукнуло ему в голову, а по спине пошел легкий и даже приятный озноб.
Он лег и натянул на себя одеяло.
Мысли его, и без того больные и бессвязные, стали мешаться все больше и больше, и вскоре сон, легкий и приятный, охватил его.
С наслаждением отыскал он головой место на подушке, плотнее закутался мягким ватным одеялом, которое было теперь на нем вместо разорванной прежней шинели, тихо вздохнул и заснул глубоким, крепким, целебным сном.
Проснулся он, услыхав, что кто-то вошел к нему, открыл глаза и увидал Разумихина, отворившего дверь настежь и стоявшего на пороге, недоумевая: входить или нет?
Раскольников быстро привстал на диване и смотрел на него, как будто силясь что-то припомнить.
- А, не спишь, ну вот и я!
Настасья, тащи сюда узел! - крикнул Разумихин вниз.
- Сейчас отчет получишь...
- Который час? - спросил Раскольников, тревожно озираясь.
- Да лихо, брат, поспал: вечер на дворе, часов шесть будет.
Часов шесть с лишком спал...
- Господи!
Что ж это я!..
- А чего такого?
На здоровье!