Одиннадцатый час. - А може, и дома нет! - проговорил мужской голос.
"Ба! это голос дворника...
Что ему надо?"
Он вскочил и сел на диване.
Сердце стучало так, что даже больно стало.
- А крюком кто ж заперся? - возразила Настасья, - ишь, запирать стал!
Самого, что ль, унесут?
Отвори, голова, проснись!
"Что им надо?
Зачем дворник?
Все известно.
Сопротивляться или отворить?
Пропадай..."
Он привстал, нагнулся вперед и снял крюк.
Вся его комната была такого размера, что можно было снять крюк, не вставая с постели.
Так и есть: стоят дворник и Настасья.
Настасья как-то странно его оглянула.
Он с вызывающим и отчаянным видом взглянул на дворника. Тот молча протянул ему серую, сложенную вдвое бумажку, запечатанную бутылочным сургучом.
- Повестка, из конторы, - проговорил он, подавая бумагу.
- Из какой конторы?..
- В полицию, значит, зовут, в контору.
Известно, какая контора.
- В полицию!..
Зачем?..
- А мне почем знать.
Требуют, и иди.
- Он внимательно посмотрел на него, осмотрелся кругом и повернулся уходить.
- Никак совсем разболелся? - заметила Настасья, не спускавшая с него глаз.
Дворник тоже на минуту обернул голову.
- Со вчерашнего дня в жару, - прибавила она.
Он не отвечал и держал в руках бумагу, не распечатывая.
- Да уж не вставай, - продолжала Настасья, разжалобясь и видя, что он спускает с дивана ноги.
- Болен, так и не ходи: не сгорит.
Что у те в руках-то?
Он взглянул: в правой руке у него отрезанные куски бахромы, носок и лоскутья вырванного кармана.
Так и спал с ними.
Потом уже, размышляя об этом, вспоминал он, что, и полупросыпаясь в жару, крепко-накрепко стискивал все это в руке и так опять засыпал.
- Ишь лохмотьев каких набрал и спит с ними, ровно с кладом...
- И Настасья закатилась своим болезненнонервическим смехом.
Мигом сунул он все под шинель и пристально впился в нее глазами.
Хоть и очень мало мог он в ту минуту вполне толково сообразить, но чувствовал, что с человеком не так обращаться будут, когда придут его брать.
"Но... полиция?"
- Чаю бы выпил?
Хошь, что ли?
Принесу; осталось...
- Нет... я пойду: я сейчас пойду, - бормотал он, становясь на ноги.
- Поди, и с лестницы не сойдешь?
- Пойду...
- Как хошь.
Она ушла вслед за дворником.