Куда спешишь?
На свидание, что ли?
Все время теперь наше.
Я уж часа три тебя жду; раза два заходил, ты спал.
К Зосимову два раза наведывался: нет дома, да и только!
Да ничего, придет!..
По своим делишкам тоже отлучался.
Я ведь сегодня переехал, совсем переехал, с дядей.
У меня ведь теперь дядя...
Ну да, к черту, за дело!..
Давай сюда узел, Настенька.
Вот мы сейчас...
А как, брат, себя чувствуешь?
- Я здоров; я не болен...
Разумихин, ты здесь давно?
- Говорю, три часа дожидаюсь.
- Нет, а прежде?
- Что прежде?
- С какого времени сюда ходишь?
- Да ведь я же тебе давеча пересказывал; аль не помнишь?
Раскольников задумался.
Как во сне ему мерещилось давешнее.
Один он не мог припомнить и вопросительно смотрел на Разумихина.
- Гм! - сказал тот, - забыл!
Мне еще давеча мерещилось, что ты все еще не в своем...
Теперь со сна-то поправился...
Право, совсем лучше смотришь.
Молодец!
Ну да к делу! Вот сейчас припомнишь.
Смотри-ка сюда, милый человек.
Он стал развязывать узел, которым, видимо, чрезвычайно интересовался.
- Это, брат, веришь ли, у меня особенно на сердце лежало.
Потому, надо же из тебя человека сделать.
Приступим: сверху начнем.
Видишь ли ты эту каскетку? - начал он, вынимая из узла довольно хорошенькую, но в то же время очень обыкновенную и дешевую фуражку.
- Позволь-ка примерить?
- Потом, после, - проговорил Раскольников, отмахиваясь брюзгливо.
- Нет уж, брат Родя, не противься, потом поздно будет; да и я всю ночь не засну, потому без мерки, наугад покупал.
Как раз! - воскликнул он торжественно, примерив, - как раз по мерке!
Головной убор, это, брат, самая первейшая вещь в костюме, своего рода рекомендация.
Толстяков, мой приятель, каждый раз принужден снимать свою покрышку, входя куда-нибудь в общее место, где все другие в шляпах и фуражках стоят.
Все думают, что он от рабских чувств, а он просто оттого, что своего гнезда птичьего стыдится: стыдливый такой человек!
Ну-с, Настенька, вот вам два головные убора: сей пальмерстон (он достал из угла исковерканную круглую шляпу Раскольникова, которую неизвестно почему, назвал пальмерстоном) или сия ювелирская вещица?
Оцени-ка, Родя, как думаешь, что заплатил? Настасьюшка? - обратился он к ней, видя, что тот молчит.
- Двугривенный, небось, отдал, - отвечала Настасья.
- Двугривенный, дура! - крикнул он, обидевшись, - нынче за двугривенный и тебя не купишь, - восемь гривен!
Да и то потому, что поношенный.
Оно, правда, с уговором: этот износишь, на будущий год другой даром дают, ей-богу!
Ну-с, приступим теперь к Соединенным Американским Штатам, как это в гимназии у нас называли.
Предупреждаю - штанами горжусь! - и он расправил перед Раскольниковым серые, из легкой летней шерстяной материи панталоны, - ни дырочки, ни пятнышка, а между тем весьма сносные, хотя и поношенные, таковая же и жилетка, одноцвет, как мода требует.