- Закладчиков допрашивает? - громко спросил Раскольников.
- Да, а что?
- Ничего.
- Откуда он их берет? - спросил Зосимов.
- Иных Кох указал; других имена были на обертках вещей записаны, а иные и сами пришли, как прослышали...
- Ну ловкая же и опытная, должно быть, каналья!
Какая смелость!
Какая решимость!
- Вот то-то и есть, что нет! - прервал Разумихин.
- Это-то вас всех и сбивает с пути.
А я говорю - неловкий, неопытный и, наверно, это был первый шаг!
Предположи расчет и ловкую каналью, и выйдет невероятно.
Предположи же неопытного, и выйдет, что один только случай его из беды и вынес, а случай чего не делает?
Помилуй, да он и препятствий-то, может быть не предвидел!
А как дело ведет? - берет десяти-двадцатирублевые вещи, набивает ими карман, роется в бабьей укладке, в тряпье, - а в комоде в верхнем ящике, в шкатулке, одних чистых денег на полторы тысячи нашли, кроме билетов!
И ограбить-то не умел, только и сумел, что убить!
Первый шаг, говорю тебе, первый шаг; потерялся!
И не расчетом, а случаем вывернулся!
- Это, кажется, о недавнем убийстве старухи чиновницы, - вмешался, обращаясь к Зосимову, Петр Петрович, уже стоя со шляпой в руке и перчатками, но перед уходом пожелав бросить еще несколько умных слов.
Он, видимо, хлопотал о выгодном впечатлении, и тщеславие перебороло благоразумие.
- Да.
Вы слышали?
- Как же-с, в соседстве...
- В подробности знаете?
- Не могу сказать; но меня интересует при этом другое обстоятельство так сказать, целый вопрос.
Не говорю уже о том, что преступления в низшем классе, в последние лет пять, увеличились; не говорю о повсеместных и беспрерывных грабежах и пожарах; страннее всего то для меня, что преступления и в высших классах таким же образом увеличиваются и, так сказать, параллельно.
Там, слышно, бывший студент на большой дороге почту разбил; там передовые, по общественному своему положению, люди фальшивые бумажки делают; там, в Москве, ловят целую компанию подделывателей билетов последнего займа с лотереей, - и в главных участниках один лектор всемирной истории; там убивают нашего секретаря за границей, по причине денежной и загадочной...
И если теперь эта старуха процентщица убита одним из закладчиков, то и это, стало быть, был человек из общества более высшего, - ибо мужики не закладывают золотых вещей, - то чем же объяснить эту с одной стороны распущенность цивилизованной части нашего общества?
- Перемен экономических много... - отозвался Зосимов.
- Чем объяснить? - прицепился Разумихин.
- А вот именно закоренелою слишком неделовитостью и можно бы объяснить.
- То есть, как это-с?
- А что отвечал в Москве вот лектор-то ваш на вопрос, зачем он билеты подделывал:
"Все богатеют разными способами, так и мне поскорей захотелось разбогатеть".
Точных слов не помню, но смысл, что на даровщинку, поскорей, без труда!
На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеваное есть.
Ну, а пробил час великий, тут всяк и объявился, чем смотрит...
- Но, однако же, нравственность?
И, так сказать, правила...
- Да об чем вы хлопочете? - неожиданно вмешался Раскольников.
- По вашей же вышло теории!
- Как так по моей теории?
- А доведите до последствий, что вы давеча проповедовали, и выйдет, что людей можно резать...
- Помилуйте! - вскричал Лужин.
- Нет, это не так! - отозвался Зосимов.
Раскольников лежал бледный, с вздрагивающей верхнею губой и трудно дышал.
- На все есть мера, - высокомерно продолжал Лужин, - экономическая идея еще не есть приглашение к убийству, и если только предположить...
- А правда ль, что вы, - перебил вдруг опять Раскольников дрожащим от злобы голосом, в котором слышалась какая-то радость обиды, - правда ль, что вы сказали вашей невесте... в тот самый час, как от нее согласие получили, что всего больше рады тому... что она нищая... потому что выгоднее брать жену из нищеты, чтоб потом над ней властвовать... и попрекать тем, что она вами облагодетельствована?..
- Милостивый государь! - злобно и раздражительно вскричал Лужин, весь вспыхнув и смешавшись, - милостивый государь... так исказить мысль!
Извините меня, но я должен вам высказать, что слухи, до вас дошедшие или, лучше сказать, до вас доведенные, не имеют и тени здравого основания, и я... подозреваю, кто... одним словом... эта стрела... одним словом, ваша мамаша...