- А уж какой он буян!
- Порох-то?
- Нет, приятель ваш, Разумихин...
- А хорошо вам жить, господин Заметов; в приятнейшие места вход беспошлинный!
Кто это вас сейчас шампанским-то наливал?
- А это мы... выпили...
Уж и наливал?!
- Гонорарий!
Всем пользуетесь!
- Раскольников засмеялся. - Ничего, добреющий мальчик, ничего! - прибавил он, стукнув Заметова по плечу, - я ведь не назло, "а по всей то есь любови, играючи" говорю, вот как работникто ваш говорил, когда он Митьку тузил, вот, по старухиному-то делу.
- А вы почем знаете?
- Да я, может, больше вашего знаю.
- Чтой-то какой вы странный...
Верно, еще очень больны.
Напрасно вышли...
- А я вам странным кажусь?
- Да.
Что это вы газеты читаете?
- Газеты.
- Много про пожары пишут...
- Нет, я не про пожары.
- Тут он загадочно посмотрел на Заметова; насмешливая улыбка опять искривила его губы.
- Нет, я не про пожары, - продолжал он, подмигивая Заметову.
- А сознайтесь, милый юноша, что вам ужасно хочется знать, про что я читал?
- Вовсе не хочется; я так спросил.
Разве нельзя спросить?
Что вы все...
- Послушайте, вы человек образованный, литературный, а?
- Я из шестого класса гимназии, - отвечал Заметов с некоторым достоинством.
- Из шестого!
Ах ты мой воробушек!
С пробором, в перстнях - богатый человек!
Фу, какой миленький мальчик!
- Тут Раскольников залился нервным смехом, прямо в лицо Заметову.
Тот отшатнулся, и не то чтоб обиделся, а уж очень удивился.
- Фу, какой странный! - повторил Заметов очень серьезно.
- Мне сдается, что вы все еще бредите.
- Брежу?
Врешь, воробушек!..
Так я странен?
Ну, а любопытен я вам, а?
Любопытен? - Любопытен.
- Так сказать, про что я читал, что разыскивал?
Ишь ведь сколько нумеров велел натащить!
Подозрительно, а?
- Ну, скажите.
- Ушки на макушке?
- Какая еще там макушка?
- После скажу, какая макушка, а теперь, мой милейший, объявляю вам... нет, лучше: "сознаюсь"...
Нет, и это не то: "показание даю, а вы снимаете" - вот как!