Сложил бы да и навалил бы камнем, в том виде как он прежде лежал, придавил бы ногой, да и пошел бы прочь.
Да год бы, два бы не брал, три бы не брал, - ну, и ищите!
Был, да весь вышел!
- Вы сумасшедший, - выговорил почему-то Заметов тоже чуть не шепотом и почему-то отодвинулся вдруг от Раскольникова.
У того засверкали глаза; он ужасно побледнел; верхняя губа его дрогнула и запрыгала.
Он склонился к Заметову как можно ближе и стал шевелить губами, ничего не произнося; так длилось с полминуты; он знал, что делал, но не мог сдержать себя.
Страшное слово, как тогдашний запор в дверях, так и прыгало на его губах: вот-вот сорвется; вот-вот только спустить его, вот-вот только выговорить!
- А что, если это я старуху и Лизавету убил? - проговорил он вдруг и - опомнился.
Заметов дико поглядел на него и побледнел как скатерть.
Лицо его искривилось улыбкой.
- Да разве это возможно? - проговорил он едва слышно.
Раскольников злобно взглянул на него.
- Признайтесь, что вы поверили? Да? Ведь да?
- Совсем нет! Теперь больше, чем когда-нибудь, не верю! - торопливо сказал Заметов.
- Попался наконец! Поймали воробушка.
Стало быть, верили же прежде, когда теперь "больше, чем когданибудь, не верите"?
- Да совсем же нет! - восклицал Заметов, видимо сконфуженный.
- Это вы для того-то и пугали меня, чтоб к этому подвести?
- Так не верите?
А об чем вы без меня заговорили, когда я тогда из конторы вышел?
А зачем меня поручик Порох допрашивал после обморока?
Эй ты, - крикнул он половому, вставая и взяв фуражку, - сколько с меня?
- Тридцать копеек всего-с, - отвечал тот, подбегая.
- Да вот тебе еще двадцать копеек на водку.
Ишь сколько денег! - протянул он Заметову свою дрожащую руку с кредитками, - красненькие, синенькие, двадцать пять рублей.
Откудова?
А откудова платье новое явилось?
Ведь знаете же, что копейки не было!
Хозяйку-то, небось, уж опрашивали...
Ну, довольно!
Assez cause!
До свидания... приятнейшего!..
Он вышел, весь дрожа от какого-то дикого истерического ощущения, в котором между тем была часть нестерпимого наслаждения, - впрочем мрачный, ужасно усталый. Лицо его было искривлено, как бы после какого-то припадка. Утомление его быстро увеличивалось. Силы его возбуждались и приходили теперь вдруг, с первым толчком, с первым раздражающим ощущением, и так же быстро ослабевали, по мере того как ослабевало ощущение.
А Заметов, оставшись один, сидел еще долго на том же месте, в раздумье.
Раскольников невзначай перевернул все его мысли насчет известного пункта и окончательно установил его мнение.
"Илья Петрович - болван!" - решил он окончательно.
Только что Раскольников отворил дверь на улицу, как вдруг, на самом крыльце, столкнулся с входившим Разумихиным.
Оба, даже за шаг еще, не видали друг друга, так что почти головами столкнулись.
Несколько времени обмеривали они один другого взглядом.
Разумихин был в величайшем изумлении, но вдруг гнев, настоящий гнев, грозно засверкал в его глазах.
- Так вот ты где! - крикнул он во все горло. - С постели сбежал!
А я его там под диваном даже искал!
На чердак ведь ходили!
Настасью чуть не прибил за тебя...
А он вон где!
Родька!
Что это значит?
Говори всю правду!
Признавайся!
Слышишь?