Роза ничего не сказала.
— Поняла?
— Мужчина не ходить лодка, — сказала она.
— Наша вся ходить туда, — и она указала рукой на тропинку, по которой они пришли.
— Завтра-послезавтра мы ходить назад деревня.
Последовала долгая пауза, наконец доктор Мессингер сказал:
— Скажи мужчинам, пусть идут сюда… Не имеет смысла им угрожать, сказал он Тони, когда Роза, переваливаясь, пошла к костру.
— Народец они чудной и боязливый.
Если им угрожать, они перепугаются и удерут оставив вас на мели.
Не беспокойтесь, я сумею их убедить.
Они видели, как Роза что-то говорила у костра; но никто из индейцев не сдвинулся с места.
Передав поручение, Роза тоже замолкла и уселась на корточки, положив к себе на колена голову одной из женщин.
Она искала у подруги вшей, когда доктор Мессингер, призвав ее, прервал это занятие.
— Надо подойти к ним, поговорить.
Некоторые индейцы лежали в гамаках.
Другие сидели на корточках; набрав земли, они засыпали ею костер.
Они уставились на Тони и доктора Мессингера щелочками свинячьих глазок.
Только Роза осталась безразличной; она отвернулась и вся ушла в работу, ее пальцы деловито шныряли, извлекая из волос подруги вшей и давя их.
— В чем дело? — спросил доктор Мессингер.
— Я тебя просил привести мужчин.
Роза молчала.
— Значит, макуши трусы.
Они боятся пай-ваев;
— Все маниок, — сказала Роза, — надо ходить копать маниок.
А то будет плохой.
— Послушай.
Мне нужны мужчины на одну-две недели.
Не больше.
Потом конец, они могут идти домой.
— Пора копать маниок.
Макуши копать маниок до большой Дождь.
Мы ходить сейчас домой.
Мессингер и Тони вскрыли один из ящиков и разложили товары на одеяле.
Они выбирали эти вещи вместе в дешевой лавке на Оксфорд-стрит.
Индейцы в полном молчании следили за демонстрацией.
Из ящика появлялись бутылочки духов и пилюль, яркие целлулоидные гребенки, утыканные стекляшками, зеркала, перочинные ножи с узорными алюминиевыми ручками, ленты, ожерелья и более солидный обменный товар в виде топоров, мелких патронных гильз и плоских красных пороховниц с черным порохом.
— Дай мне, — сказала Роза, выбрав бледно-голубую розетку, сувенир лодочных гонок, — дай мне, — повторила она, покапав на ладонь духами и вдыхая их запах.
— Каждый, кто пойдет на лодках, может взять три вещи из этого ящика.
Роза монотонно отвечала:
— Макуши прямо сейчас копать маниок.
— Ничего не получается, — сказал доктор Мессингер, потратив полчаса на бесплодные переговоры.
— Придется пустить в ход мышей.
Я хотел попридержать их для пай-ваев.
Жаль.
Но вы увидите, против мышей им не устоять.
Я индейцев знаю как свои пять пальцев.
Мыши обошлись довольно дорого: в три шиллинга шесть пенсов штука, и Тони живо вспомнил, какой конфуз он пережил в отделе игрушек, когда мышей запустили по полу.
Мыши немецкого производства размером с крупную крысу были весьма броско расписаны зелеными и белыми пятнами; у них были выпученные стеклянные глаза, жесткие усы и кольчатые бело-зеленые хвосты; мыши передвигались на скрытых колесиках, и при беге внутри корпуса у них звенели колокольчики.
Доктор Мессингер вынул одну мышь из коробки, развернул папиросную бумагу и подержал игрушку для всеобщего обозрения в воздухе.
Аудитория следила за ним затаив дыхание.