Невозможно передать, как я вам благодарен, но…
— Друг мой, за все, что я мог для вас сделать, вы с лихвой отплатили чтением Диккенса.
И не надо больше об этом.
— Что же, я очень рад, что вы получили удовольствие от наших чтений.
Я тоже, однако мне и в самом деле пора подумать о возвращении…
— Вот, вот, — сказал мистер Тодд, — с тем черным было то же самое.
Он только об этом и думал.
Но умер он здесь.
Назавтра Тони дважды пытался возобновить этот разговор, но хозяин уклонялся.
В конце концов Тони сказал:
— Извините меня, мистер Тодд, но мне настоятельно необходимо выяснить, когда я смогу достать лодку.
— Здесь нет лодки.
— Так индейцы могут ее построить.
— Вам придется подождать дождей.
Сейчас река обмелела.
— И долго надо ждать?
— Ну, месяц… два.
Они прикончили «Холодный дом» и дочитывали «Домби и сына», когда пошли дожди.
— Мне пора готовиться к отъезду.
— Нет, нет, это невозможно.
Индейцы не станут делать лодку в сезон дождей. У них такой предрассудок.
— Вы могли бы меня предупредить.
— Разве я не упоминал об этом?
Значит, забыл.
На следующее утро, пока мистер Тодд хлопотал по хозяйству, Тони, притворившись, как мог, что слоняется без дела, ушел через саванну к индейским хижинам.
На пороге одной из них сидела группка пай-ваев.
Когда Тони подошел, они не подняли на него глаз.
Он обратился к ним с несколькими словами на макуши, которые перенял за время путешествия, но пай-ваи ничем не показали, понимают они его или нет.
Тогда он нарисовал на песке каноэ, знаками показал, как работает плотник, поткал пальцами от них в себя, затем нацарапал на песке контуры ружья, шляпы и некоторых других наиболее общепризнанных предметов обмена и знаками показал, как он передает эти вещи им.
Одна из женщин захихикала, остальные продолжали сидеть с тем же непроницаемым видом, и он удалился ни с чем.
В полдень за едой мистер Тодд сказал:
— Мистер Ласт, индейцы мне сообщили, что вы хотели с ними договориться.
Проще передать все, что вам нужно, через меня.
Вы понимаете, правда ведь, что они ничего не делают без моего разрешения.
Они считают себя, и во многих случаях вполне правильно, моими детьми.
— Да, кстати говоря, я спрашивал их о каноэ.
— Так они мне и сказали… А теперь, если вы уже поели, мы могли бы прочесть следующую главу.
Меня очень захватила эта книга.
Они закончили «Домби и сына». Почти год прошел с тех пор, как Тони покинул Англию; мрачное предчувствие, что его заточению не будет конца, нахлынуло на него с особой силой, когда он нашел между страницами «Мартина Чезлвита» исписанный карандашными каракулями документ:
«Год 1919.
Я Джеймс Тодд из Бразилии обитаю Барнабасу Вашингтону из Джорджтауна, если он закончет книгу Мартин Чезлвит отпустить его как кончет».
За сим следовал толстый карандашный крест и после него: «Этот крест поставил мистер Тодд подписал Барнабас Вашингтон».
— Мистер Тодд, — сказал Тони, — я должен поговорить с вами откровенно.
Вы спасли мне жизнь, и когда я вернусь к цивилизации, я постараюсь вас вознаградить, как только смогу.
Я дам вам все, что вы захотите, в разумных пределах, конечно.
Но сейчас вы держите меня здесь против моей воли.
Я требую, чтобы вы меня освободили.
— Кто вас держит, друг мой?
Я вас ни в чем не стесняю.
Уходите когда хотите.