— Наверное, здорово перепил вчера.
Зверское пойло».
У него болела голова, и он испугался, как бы не вернулась лихорадка.
Опустив ноги на землю, он обнаружил что едва стоит, его шатало, в голове был сумбур, как в те первые недели, когда он шел на поправку.
На пути через саванну ему приходилось не раз останавливаться — он закрывал глаза и глубоко дышал.
Мистера Тодда он застал дома.
— А, друг мой, вы опоздали к нашим чтениям.
Через полчаса уже стемнеет.
Как вы себя чувствуете?
— Мерзко.
Мне что-то нехорошо от этого пойла.
— Я вам дам одно снадобье, и вам полегчает.
В лесу есть всякие лекарства: и чтобы разбудить, и чтобы усыпить.
— Вы не видели моих часов?
— Вы, наверное, их хватились?
— Да, мне казалось, что я их надел.
Знаете, я ведь никогда так долго не спал.
— Во всяком случае, с тех пор, как вышли из грудного возраста.
Знаете, сколько вы проспали?
Два дня.
— Чепуха.
Не может быть.
— Нет, правда.
Вы очень долго спали.
И очень жаль, потому что вы разминулись с нашими гостями.
— С гостями?
— Да, а что такого?
Надо сказать, я не скучал, пока вы спали.
Три человека издалека.
Англичане.
Жаль, что вы с ними разминулись.
Их тоже жаль: ведь им непременно хотелось повидать вас.
Но что мне было делать?
Вы так хорошо спали.
Они специально проделали весь этот путь, чтобы увидеться с вами, так что я подумал, — вы, наверное, не рассердитесь раз вы сами не могли с ними повидаться, отдам-ка я им ваши часы на память.
Они обязательно хотели отвезти какую-нибудь вашу вещицу в Англию: там за сведения о вас обещано вознаграждение Они очень обрадовались.
И еще они сделали несколько фотографий того маленького крестика, который я поставил в честь вашего прибытия.
И тоже очень обрадовались.
Они всему радовались.
Но мне кажется, они к нам больше не приедут, мы живем здесь так уединенно… никаких развлечений, только чтение, мне кажется, к нам больше никто никогда не придет. Не надо, не надо так, я достану одно снадобье, и вам полегчает.
У вас болит голова, верно? Сегодня мы не будем читать Диккенса. А вот завтра, послезавтра и послепослезавтра.
Давайте перечитаем еще раз «Крошку Доррит».
В этой книге есть такие места, которые я не могу слышать без слез.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ. АНГЛИЙСКАЯ ГОТИКА III
Легкий ветерок в осыпанных росой плодовых садах; холодный солнечный свет над лугами и рощами; в аллее на вязах набухли почки; зима в этом году была мягкая и весна пришла рано.
В вышине среди горгулий и каменной листвы часы торжественно отбили четырнадцать ударов.
Была половина девятого.
Последнее время часы капризничали.
Они числились в том списке недоделок, которыми Ричард Ласт собирался заняться, как только выплатит налог на наследство, а черно-бурые лисицы начнут давать прибыль.
Молли Ласт пронеслась по аллее на двухцилиндровом мотоцикле; брюки и волосы у нее были забрызганы отрубями.