— А что у Мэри с Саймоном?
— Неужели не знаете?
Полный разрыв.
— И давно?
— Началось это еще детом, в Австрии…
— А Билли Ангмеринг?
— Пустился в жуткий загул с девицей по имени Шила Шрабб.
— А что слышно у Хелм-Хаббардов?
— У них тоже не ладится… Дейзи открыла новый ресторан.
Он пользуется успехом… Еще появился новый ночной клуб под названием «Садок»…
— О господи, — сказала Бренда в заключение.
— Живут же люди!
После чая появился Джон Эндрю и тут же завладел разговорен.
— Здравствуйте, — сказал он.
— Я не знал, что вы приедете.
Папа сказал: как хорошо раз в кои-то веки провести воскресенье без гостей.
Вы охотитесь?
— Давно не охотился.
— Бен говорит, что все, кому позволяют средства, должны охотиться для блага страны.
— Наверное, мне средства не позволяют.
— А вы бедный?
— Ради бога, мистер Бивер, не разрешайте ему вам докучать.
— Да, очень бедный.
— Такой бедный, что можете называть всех потаскухами?
— Да, такой.
— А как вам удалось стать таким бедным?
— Я всегда был бедным.
— А!
— Джон потерял интерес к теме.
— А у серой ломовой на ферме глисты.
— Откуда ты знаешь?
— Бен сказал.
А потом, это по навозу видать.
— Боже мой, — сказала Бренда, — что бы сказала няня, если б тебя слышала?
— А сколько вам лет?
— Двадцать пять.
А тебе?
— А чем вы занимаетесь?
— Ничем особенным,
— На вашем месте я бы чем-нибудь занялся, чтоб — заработать деньги.
Тогда бы вы могли охотиться.
— Но тогда я не мог бы называть всех потаскухами.
— В этом все равно проку нет.
(Позже, за ужином в детской, Джон сказал:
— По-моему, мистер Бивер ужасно глупый, а по-твоему?
— Откуда мне знать? — сказала няня.
— По-моему, из всех, кто к нам приезжал, он самый глупый.
— Гостей хулить — Бога гневить.
— Все равно в нем ничего хорошего нет.
У него глупый голос и глупые глаза, глупый нос и глупая голова, — Джон как литургию пел, — глупые ноги и глупое лицо, глупые руки и глупое пальто…